Зеленый король
Шрифт:
— Это же Рио, — с улыбкой сказал Реб. — Без плавок нас арестовали бы. Галстук можно не надевать, он не подойдет к вашему купальному костюму.
Через час он разложил на столе карту, представлявшую собой удивительную мозаику, на которой будто бы потускнели, наполовину стерлись прежние русла рек, границы между провинциями (хотя Бразилия была федерацией Штатов) или другими государствами, города, поселки и деревни, официальные магистрали.
Сверху на карту положили разноцветные пластиковые кусочки, которые складывались как в игрушечной мозаике.
Всего таких кусочков было примерно четыреста.
— Какого масштаба карта? —
— Один к пятнадцати тысячам. Но у меня есть и больший масштаб, конечно.
— Такие карты поступают в продажу?
— Официально подобных карт не существует, Дэвид. Даже у правительства этих стран их нет. Я могу продолжать? — Большая загорелая рука передвинулась. — Здесь — Перу… На этом месте находится большая деревня под названием Бенжамин Констан. Не спрашивайте меня, какое отношение имеет автор «Адольфа» к джунглям Амазонки, я этого не знаю. А вот границы: Перу — Колумбия — Бразилия. Поднимаемся на север… Венесуэла. Это Риу-Негру, а это — Риу-Бранку… Итак, Дэвид, мы на экваторе, обозначенном вот этой серой линией. Справа — Республика Гайана, бывшая английская колония, получившая независимость в прошлом году… Поднимаемся к горам Тумук Умак — они великолепны, я все там излазил, их мы перелетаем… Суринам, бывшая голландская колония, в настоящее время имеет статус автономии, но рано или поздно получит независимость… И, наконец, Французская Гвиана; вот здесь, в Куру, ваши братья-французы в следующем году, кажется, собираются построить ракетный полигон…
Кусочки пластика были пяти цветов — красные, синие, фиолетовые, желтые и зеленые.
— Это совсем просто, Дэвид: зеленый цвет означает, что документы на право собственности уже получены и их практически никто не оспаривает; желтые указывают на то, что участок приобретен, но окончательно проблема еще не решена по разным причинам; фиолетовый цвет — переговоры о закупке ведутся и не должно возникнуть непреодолимых препятствий; синий — закупки происходят, но иногда возникают некоторые трудности, поэтому они потребуют времени и денег; красный цвет — это территории, в принципе нерасчленимые и не подлежащие продаже по разным причинам. Но это вовсе не означает, что мы отказались от попыток приобрести их.
Точные слова Реба всплыли в памяти Дэвида Сеттиньязa. В маленьком белом кабинете с окнами, выходящими на Баст-Ривер и Манхэттен, полтора года назад он сказал: «Недавно я купил там кое-какие земли».
Кое-какие земли!
— Реб, вы хотите сказать, что действительно купили все это?
— Да.
Серые зрачки были непроницаемы. И никакого намека на иронию или подобие улыбки.
— И сделали это обычным путем, используя подставных лиц?
— Да.
— И никто, кроме тех, кого вы облекли доверием, не знает, что за всеми этими сделками стоит один и тот же человек?
— Никто.
— Даже члены правительств упомянутых стран?
— Даже они.
— Вы использовали доверенных лиц?
— Сто одиннадцать человек.
— И их, в свою очередь, контролировали владельцы компаний?
— Да, их трое или было трое: Эмерсон Коэлью, Жоржи Сократес, бразильцы, и Хайме Рохас, аргентинец. Эмерсон недавно умер, его сменил сын. Жоржи — самый главный из троих, он руководит всеми операциями.
«Значит, здесь Приближенным Короля является человек по имени Жоржи Сократес, однако у меня нет никакого досье на него».
— Вы скоро встретите, то есть увидите по возвращении из Нью-Йорка посланца Джетро, который передаст вам досье на этих людей, в частности досье Жоржи. Кстати, они почти так же чисты, как ваше.
Он говорил, как всегда, спокойно и дружелюбно,
Одного лишь этого открытия было вполне достаточно, чтобы поразить Сеттиньяза, если учесть, что, помимо Джорджа Тарраса и Хааса, он знал больше всех о человеке, сидящем напротив него. А тут — новый сюрприз: удивительный набор разноцветных кусочков в мозаике, где явно преобладал зеленый цвет.
И, разумеется, Сеттиньяз спросил.
— Реб, какова площадь всего этого?
— Всего вместе?
Сеттиньяз покачал головой:
— Я запутался в цветах..,
— Зеленое, — ответил Реб, — если брать только зеленое, это сорок семь тысяч квадратных километров. К ним надо добавить желтое: двадцать семь тысяч. Что касается Фиолетового, то здесь, даже при сорока процентах успеха, что маловероятно, можно рассчитывать еще на четырнадцать тысяч. Семь с половиной тысяч приходится на синий цвет. А поскольку я верю в невозможное, Дэвид, я прибавил бы еще две-три тысячи квадратных километров в красной зоне. В целом это составит девяносто восемь тысяч квадратных километров.
Отвыкший от французской системы мер, Сеттиньяз пытался перевести названные цифры в квадратные мили или, хотя это была совсем безумная задача, в акры.
— Реб улыбнулся:
— Дэвид, мне кажется, вам нужна сравнительная таблица мер. Не тратьте время на подсчеты, которыми вы сейчас заняты, я могу вам сказать, что площадь этой территории примерно будет равна штатам Массачусетс, Вермонт, Нью-Хэмпшир, Род-Айленд и Нью-Джерси вместе взятым. Если хоть немного повезет, я смогу добавить к ним Делавэр и Гавайи. В европейском или международном масштабе эта территория превысит по размерам Португалию или Австрию и почти равна Тунису. Последнее сравнение: она сейчас ничуть не меньше, а года через два станет больше территории Швейцарии, Бельгии и Голландии вместе взятых.
В разговоре Реба с Жоржи Сократесом, который случайно услышал Диего Хаас, были названы имена ди Андради и его дяди Гомеша ди Оливейры. Диего хотел стать свидетелем «экзекуции» — так в переносном смысле он называл расправу с этими двумя людьми. Но все произошло иначе, Диего почти ничего не узнал, и, помимо Сократеca главным свидетелем операции оказался лишь Дэвид Сеттиньяз.
Все началось с фотографий, которые однажды утром через четыре дня после приезда в Рио Дэвид Сеттиньяз увидел на столе у Реба. То, что хозяин оставил их на виду, было само по себе знаменательно, но он сказал:
— Дэвид, взгляните на них, пожалуйста.
Фотографий размером тридцать на сорок оказалось не меньше шестидесяти, это были снимки индейцев: мужчин, женщин и детей, мертвых или зверски, с неслыханной и изощренной жестокостью изуродованных.
Нью-йоркский гость побледнел:
— Какой ужас!
— У вас за спиной — другие фотографии. Знаю, Дэвид, смотреть на это не очень приятно, но мне хотелось, чтобы вы хотя бы бегло просмотрели их.
Следующие фотографии оказались того же размера, но не такие невыносимые, как предыдущее. И все же. Несколько кадров запечатлели картину резни: трупы десятками свалены в общую кучу — мужчины, женщины и дети соединились в Смерти. Но это было не самое страшное: на других снимках были изображены те же груды трупов, но на сей раз вокруг стояло несколько мужчин, некоторые из них явно веселились, обливая мертвецов бензином из канистр…