Зеленый камень
Шрифт:
Добрый хозяин подумал, что может так оно будет действительно лучше: вот придет он в город, и там все само собой образуется. Он отложил арбалет, спрятал коробочку с проклятым железом и взялся за ложку. Лысый и дородный последовали его примеру, и котелок баланды быстро опустел. А после еды у вынужденных друзей появилось общее желание: поближе придвинуться к костру и поскорее заснуть. Что они и сделали.
Но все ли? Ибо как только добрый хозяин тоненько и сладко засопел, лысый осторожно приподнялся на локте…
– Вот что-то не спится.
– Еще бы! – сказал, потягиваясь, дородный. – Ведь рядом такая добыча!
– Полегче, приятель! – оборвал его лысый. – Я музыкант, мои руки чисты! – и, словно в подтверждение сказанному, он растопырил свои длинные утонченные пальцы.
– Да, – согласился дородный. – Такими руками удобно не только музицировать, но и резать кошельки.
Лысый покосился на свой арбалет, вздохнул и признался:
– У меня, конечно, были неприятности с законом. Но я никогда не опускался до разбоя, – и он многозначительно посмотрел на дородного.
Тот оскорбился:
– Неправда!
– Ну как же, милейший! – возразил ему лысый. – Когда ты бегал вокруг костра, я обратил внимание на твою походку. Ты по старой привычке подтягиваешь ногу. Как будто ты все еще на каторге, и к твоей ноге прикована чугунная гиря.
Магистр скромно промолчал, а музыкант продолжал:
– Но я не стану мешать, если ты отдашь мне половину.
Магистр снисходительно усмехнулся и подумал: вор остается вором, он не умеет мыслить широко. Потом встал, отошел в сторону – при этом он старался не хромать – и поманил к себе лысого.
Они долго шептались в темноте, спорили – но так, чтоб не разбудить спящего, – а потом-таки договорились. Лысый достал из каблука все бывшие при нем монеты, отдал их дородному, и тот поспешно скрылся в темноте.
Вернулся магистр уже на рассвете. Добрый хозяин к тому времени уже проснулся и увязывал котомку, собираясь уходить.
– В город? – спросил запыхавшийся магистр.
Добрый хозяин согласно кивнул.
– Не надо в город, – сказал магистр, протянул доброму хозяину небольшой полотняный мешочек и объяснил: – Это соль. Возвращайся домой, зачем тебе… – тут магистр обеспокоено глянул по сторонам и спросил: – А где наш лысый?
– Он только что ушел, – ответил добрый хозяин. – Весьма любезный юноша. Мы даже обнялись на прощанье.
– Так, – и магистр бросил соль на землю. – Понятно. А твое… зеленое железо… Он что, выпрашивал его?
– Н-нет… Зачем ему? – добрый хозяин посмотрел на брошенную соль, потом достал из-под лохмотьев костяную коробочку, поддел крышку…
Магистр, словно ему было все равно, отвернулся. А зря – коробочка была пуста.
И добрый хозяин подумал: ну вот, а брат ведь говорил, чтоб никому ни слова. Он говорил, что если
– Ну, мне пора, – и торопливо зашагал по тропинке.
– Куда ты?
– В город.
– А как же соль?
Но добрый хозяин ничего ему не ответил. И даже не оглянулся.
… Тропинка шла вдоль берега реки. Берег был низкий, и следы лысого музыканта были хорошо видны на мокрой земле. Вот здесь он останавливался. А здесь хотел вернуться. Здесь долго топтался на месте; наверное, целился, а потом стрелял.
Зачем магистр предлагал ему соль? Чтоб он не шел в город? Нет. Чтоб возвращался домой. Чтоб можно было идти за ним и выследить. Небесный камень. Проклятый камень, который убивает всех. Вот что им нужно.
А где следы? Да вот они; свернули к самой воде. У противоположного берега растет камыш и плавают утки. Красиво…
Но дальше следы никуда не вели. Лысый словно исчез.
А до чего он ловок, этот музыкант! Украл, а он и не заметил! А теперь… Добрый хозяин осторожно обернулся – музыкант вполне мог спрятаться вон в тех кустах. И если он стреляет так же ловко, как играет и ворует…
Добрый хозяин медленно пригнулся, отступил на прибрежную кочку. И увидел рассыпанные у самой воды зеленые, железные, проклятые когти.
Так вот оно что! Заслышав щелчок арбалета, утки встали на крыло, и тогда стрела вернулась к музыканту. Добрый хозяин подобрал наконечники, сложил их в коробочку, закрыл. И подумал, что если собрать все зеленые камни и наделать из них стрелы, то очень скоро можно обезлюдить всю округу, а то и всю державу. А магистру это запросто: кто крошит хлеб и бросает соль на землю, тот не остановится ни перед чем…
И тут он услышал шорох. Добрый хозяин замер, прислушался – нет, никого. Было тихо, даже очень, пугающе тихо. И все же, чтобы не испытывать судьбу, добрый хозяин осторожно уронил коробочку в реку. А после встал, поправил на плече арбалет и торопливо пошел по тропинке, думая лишь о том, что теперь ему можно идти куда угодно, но только не домой. Чтоб не нашли небесный камень.
На девятом шаге он запнулся и упал ничком. В спине у него торчала арбалетная стрела.
А вокруг было тихо и покойно. Вот разве что где-то рядом стрекотал кузнечик.
А потом неслышно раздвинулись кусты, магистр вышел на тропинку и склонился над убитым. Он перевернул доброго хозяина на спину, обыскал – ничего. Тогда он перетряхнул котомку – тоже ничего. Бритва, луковица, четыре с половиной сухаря и оловянная ложка…
Убитый, разбросав руки, лежал поперек тропинки. Магистр присмотрелся – лицо у доброго хозяина было таким же спокойным, как и при жизни. А у другого берега, возле камышей, плавали утки. И было солнечное утро.