Зеленый фронт

Рус

– Это наш шанс, - быстро заговорил майор, цепляя свой выроненный ранее автомат.
– Мы должны его взять с сбой, к нашим... Профессор, это же наш билет туда, на самый верх! Это будет настоящий переворот! Мы, с вами профессор, навороти такого, что не снилось и самому богу!

Вдруг в коридоре кто-то хлопнул дверью и со злостью заорал:

– Usel, gad! Usel! Abaj, gde ti? Gde tebj nosit, zert poberi!

Сразу с другой стороны начал ритмично что-то выстукивать пулемет. Было совершенно не понятно, кто и где находится.

Профессор заметался, а пистолет в его руке ходил ходуном.

– Да, уберите вы пистолет. Пристрелите еще не дай бог, меня!
– прошептал майор.
– Хватайте его и тащите! Я с автоматом прикрою! Хватит! Тащите! Без него нас там не ждут! О, черт!

Шаги приближались. Доски противно скрипели. Напряжение нарастало.

– Ладно, бросайте его! Иначе не уйдем!
– Вилли передернул затвор и направил ствол автомата на выход из здания.
– Давайте, к тому проходу. Я кажется знаю этот проулок. Здесь дворами можно выйти к посту, где, если нам повезет, еще есть солдаты...

Едва они скрылись за углом здания, как за спиной раздалась чья-то ругань.

– Urod! Wonuzij urod! Stoj! Stoj!

– Не останавливайтесь, профессор, а то догонят!
– тяжело дыша, хрипел майор.
– Еще немного! У вас еще есть патроны? Мои почти кончились...

Наконец, Шпаннер остановился и рухнул на кучу булыжников у стены. Он с хрустом разорвал на груди рубаху, пытаясь отдышаться. Грудь тяжело поднималась и опускалась.

– Поднимайтесь, рано еще отдыхать!
– Вилли развернулся в сторону противника и приготовился стрелять.
– Давай, давай, профессор. Еще пара шагов. О, боже! Профессор, отойдите от этого чертова окна! Быстрее! Да, шевелитесь же, наконец!

Со вздохом Шпаннер повернулся назад и застыл. Из-за кучи булыжников, которые были навалены возле подвального окна, торчало что-то совершенно инородное. Темное, влажное, склизкое, шевелящееся!

На него навалил ступор! Тело сковало! Работало лишь сознание... «Это же прекрасно, - кровь бешено пульсировала по воздействием гигантских порций адреналина.
– Пульсирующая масса, немного напоминающая вспенивающиеся дрожжи... Явно тяжелая, скорее всего содержит много жидкости. Что же это такое? Определенно, не животное! Ни в коем разе! А почему именно живое? Если это какое-то химическое вещество дает такой эффект?!».

Его глаза дергались, фиксируя каждый бугорок и впадинку на выползающей из подвального окна субстанции.

– Чертов старик!
– Шпаннера кто-то резко дергает за шиворот и тащит в противоположную сторону.
– Чтоб ты сдох! Позже! Сам! Очнись же наконец!

Раздался треск ткани.

55

Берлин. Неприметный особняк на Пюклерштрассе. 11 июля 1941 г.

– Посмотрим, посмотрим, что же нам прислал малыш Вилли, - пробурчал полноватый старичок с лихо закрученными усиками, открывая запечатанный бумажный пакет.
– Надеюсь, он все сделал правильно.

Массивный стол из

мореного дуба, за которым он сидел, располагался в нескольких метрах от зажженного камина. Вальтер Грайте, возглавлявший исследовательский отдел биологии Аненербе, любил смотреть на огонь и слушать треск сгоравших дров. Вот сейчас, получив пакет с документами от своего сотрудника, он не стал сразу же читать то, что в нем было. Сначала оберточная бумага лоскутами полетела в огонь, где мгновенно вспыхнула, и лишь после этого, давно сложившегося ритуала, Грайтер взял первый листок.

– О чем это он пишет?
– он едва успел вникнуть в первые строки, как сразу же начал ворчать.
– … Первоначальное предположение не подтвердилось. Следы испытания или применения химического оружия обнаружить не удалось. .. Почему, не удалось? Значит, плохо искал! Мальчишка!

Грайте скомкал листок и кинул его в камин.

– Такой шанс! Такой шанс, - шептал он, вновь склоняясь над бумагами.
– Подумать только... я лично мог сообщить фюреру о том, что русские тайно применяют химическое оружие... Тогда... Тогда, я бы не копался в в этих чертовых тушках!

Его взгляд с ненавистью прошелся по стенам кабинета, где висели искусно выполненные чучела экзотических животных и птиц. Они разевали свои пасти и клювы, сверкали искусственными глазами, словно насмехаясь над очередной неудачей когда-то подавшего блестящие надежды ученого.

– Кому это все нужно?
– от разбиравшей его злобы глаза никак не могли сконцентрироваться на тексте.
– Вымершие птицы, ископаемые животные... Тьфу! Это не дело для настоящего ученого! Вот человек... постойте-ка, постойте-ка... Что тут у нас такое? Любопытно, очень даже любопытно... Может быть это даже и лучше.

Пальцы, мгновения назад пытавшие скомкать и выбросить и этот листок, бережно разгладили его перегнутые края и поднесли ближе к глазам.

«... В ходе поиска следов применения химического оружия была четко очерчена территория, где чаще всего фиксировались источники заражения германских солдат и офицеров. Исходя из этого была организована зона изоляции с охватом более пятидесяти километров площади... Значительного эффекта карантинные мероприятия не дали: по-прежнему, около ста солдат и офицеров остаются в спецлагере под наблюдением... Продолжается приток зараженных...

Медицинская служба оказалась не в состоянии точно идентифицировать источник заражения. Были высказаны предположения, что таковым может быть неизвестный науке гриб с аномально быстрой приспособляемостью к новым условиям среды обитания. Грибница такого гриба, по мнению части врачей, способна в рекордно короткие сроки поражать человеческие ткани, пронизывая кожу, мышцы и костное вещество».

Старик крутанул один ус, отчего тот еще более задрался вверх.

– Где же это было?
– продолжал бормотать он, шевеля губами.
– Кажется, вот...