Зеленый фронт

Рус

– Знаете, Василий Сергеевич, вы можете гордиться, что в стенах вашего учреждения выросли такие ученые. Признаюсь, я поражен широтой взглядов и смелостью их фантазии. Это действительно наши советские ученые, которые по по большевистски смело отстаивают свои мысли. Разве там, на Западе, есть такие?
– он с улыбкой оглядел всех троих, лица которых моментально стали алыми.
– А?!
– тут он вновь повернулся в сторону своей «свиты».
– Представляется верным, если деятельность такого молодого, но правильно коллектива будет под нашим самым пристальным вниманием. Все наработки данной лаборатории необходимо незамедлительно

готовить к внедрению в действующую армию. Владея такими возможностями советская контрразведка просто обязана будет избавить войска от диверсантов и предателей. Лаврентий Павлович, как вы считаете?- он многозначительно посмотрел на Берию.

Стоявший все это время молча, нарком государственной безопасности выдвинулся вперед.

– У меня также нет никаких сомнений, что работа ученых заслуживает высокой положительной оценки и с ее результатами необходимо в самом скорейшем времени познакомить ответственных сотрудников наркоматов и особых отделов фронтов и армий.

110

Из дымки утреннего тумана, непроницаемым пологом накрывшим большую часть океана возле канадской границы, медленно появлялись корабли с опознавательными знаками военно-морского флота Северо-Американских Соединенных штатов. Первыми показались несколько минных тральщиков, с ярко зажженными прожекторами, нетерпеливо обшаривавшими окружающее пространство. Несколько позже белая пелена из своих объятий выпустила угловатый корпус эсминца типа «Флетчер», который сразу же занял самое дальнее место в защитном ордере. Следом за ним, вырывая из тумана беловатые клочья, появился флагман соединения. Двухсот семидесяти метровый монстр с водоизмещением почти в 60 тысяч тонн на фоне остальной корабельной мелочи выглядел по истине инородным телом. Длинный обтекаемый корпус линкора, похожий на гигантский гарпун, был загроможден многоуровневыми башнями артиллерийских систем с грозно выставленными в небо стволами орудий.

Соединение вышло в заданный квадрат. Корабельные двигатели, рыкнув в очередной раз, замолкли. На палубы опустилась тишина.

– Надеюсь, дорогой Уинстон, вы не считаете такое место для встречи исключительно моей блажью?
– пожилой господин откинулся на спинку инвалидного кресла с застывшим на его лице извиняющем выражении.
– Я, действительно, до безумия люблю океан..., - из кают компании открывался потрясающий вид на просыпающийся океан.
– И, естественно, безопасность.

Его собеседник с тяжелой «бульдожьей» челюстью в ответ лишь добродушно рассмеялся. Он стряхнул пепел с громадной сигары и проговорил:

– Что вы, господин президент, это чудесное место!

Он удобно расположился на мягком кожаном кресле, высота сидения которого была чуть ниже чем у инвалидного кресла Рузвельта. По этой причине и без того не больно высокому Черчилю приходилось смотреть на собеседника снизу вверх.

– Я и сам не равнодушен к океану. Место жительства, знаете ли, располагает, - помигивая пошутил он.
– Да и корабль просто великолепен! Только со стапелей. Кажется, в воздухе еще пахнет свежей краской.

Во время этого ничего не знающего разговора оба прекрасно понимали, что это всего лишь прелюдия к чему-то более серьезному и важному. Все же остальное — необычное место встречи, новейший американский линкор, невиданная секретность — это не более чем антураж, который лишь подчеркивал насколько тяжелыми будут поднимаемые на встрече вопросы.

– Вы ознакомились с материалами?
– наконец, Черчиль решил сделать первый шаг.
– Материалы достаточно

красноречивы.

На небольшом журнальном столике, который стоял немного в стороне от собеседников, лежало несколько пухлых папок с документами. Ближайшая к президенту САСШ была открыта и несколько листов из нее было перевернуто.

– Вы правы, они более чем красноречивы, - был вынужден согласиться Рузвельт, немигающим взглядом застыв на бумагах.
– В последнее время мы уже несколько раз все это обсуждали..., но, признаться, я в затруднении..., - он с некоторым трудом оторвал взгляд от бумаг и перевел его на собеседника.
– Ведь принятое сегодня решение будет иметь далеко идущие последствия...

– Господин президент, - Черчиль решил немного ему помочь.
– Не так давно я сказал, что для победы над Гитлером готов отправиться в ад и заключить союз даже с дьяволом, - Рузвельт понимающе кивнул головой.
– Но Гитлера нет... , а значит и договор не действителен.

Рузвельт протянул руку к столу и взял один из документов. Казалось в его руках был не обыкновенный листок бумаги, который можно легко порвать, а что-то неимоверно опасное и страшное, способное причинить вред.

– Так все же, каково ваше решение?
– нетерпеливость Черчиля была объяснима - он был маниакально последователен в ненависти к своим врагам.
– Вы согласны?

Тот словно не слышал вопроса. Его рука продолжала осторожно сжимать документ, а взгляд бездумно застыл.

– Если ты хочешь знать мое мнение, Уинстон, - Черчиля насторожило столь необычное начало.
– ...Меня пугает не это, - он с брезгливой миной на лице бросил документ к остальным.
– Прекращение закупок нашей техники..., дефицитного металла, ... каучука и даже раций..., - он перевел взгляд на своего собеседника, который к своему ужасу прочитал в его глазах настоящий страх.
– Нет! Совсем не это. Как раз здесь-то и все ясно, - однако судя по выражению лица, Черчиль так не думал.
– Русские просто умеют хорошо держать удар, Уинстон! Понимаешь?! Теперь им просто не нужна наша помощь...

Черчиль с недоумением смотрел на президента САСШ. "Он что, не понимает?
– читалось в его взгляде.
– Ситуация начинает выходить из под нашего контроля. Если сейчас мы не вмешаемся, то вскоре о Европе можем вообще забыть!".

– ... Все это мишура, Уинстон, - вновь заговорил Рузвельт после недолгого молчания.
– Они могут тысячами клепать свои танки, строить самолеты, лить миллионами тонн метал... Это не страшно. Мы всегда сможем сделать больше! Так или иначе под нашим контролем большая часть мира. В этом мы всегда будем на шаг впереди них... Я боюсь другого, друг мой, - он снова сделал небольшую паузу, откинувшись на спинку инвалидного кресла.
– Если верить этому, - кивок в сторону документов.
– То Советы сделали просто фантастический рывок вперед! За столь ничтожный срок... за год... да, за год с небольшим, они сильно изменились. Понимаешь, больше всего страшит не явное, а неизвестное.

Сигара в зубах британского премьера уже давно потухла.

– Еще несколько месяцев назад все было понятно. Тяжело, но совершенно понятно и предсказуемо, - Рузвельт тяжело вздохнул.
– Да, Уинстон, даже выходки Гитлера можно было предсказать... Сейчас же я ни в чем не могу быть уверен, - в его голосе уже читалось совершенно искреннее недоумение.
– Кто бы мог подумать еще совсем недавно, что немецкий колосс... эта перемалывающая всё и вся машина начнет рассыпаться словно изъеденный ржавчиной металл.