Зеленый фронт

Рус

– Дальше что?
– нетерпеливо перебил его командир.
– Не телись! Дело говори!

Партизан замолк и странно посмотрел на старшину, словно о чем-то хотел спросить.

– Потом напал на них кто-то, - неуверенным тоном начал он, отводя глаза в сторону.
– Мы с Илюхой возле дуба сидели, когда все началось. Стреляли егеря знатно... и орали, - его голос задрожал.
– Командир, они страшно кричали! Будто их сжигали живыми.

– Ты что бормочешь, боец?
– Голованко наклонился вперед, всем своим видом выражая нешуточную угрозы.
– Немцев пожалел?
–

Его короткие, как молоденькие огурчики, пальцы схватили Сергея за шиворот его гимнастерки и сильно тряхнули.
– Да? Пожалел? Иди на ребят посмотри и послушай, что они рассказывают... Или может заставу забыл? Как раненных бензином обивали и поджигали, помнишь? Жалостливый ты наш! Ладно, хватит! Договаривая, что там случилось...

– Командир, это все дуб!
– неожиданно глухим голосом заговорил Сергей.
– Это все дуб, что рос у дороги! Помните, он такой огромный, раскидистый.

– Что ты несешь, Сергей?
– ярость вмиг слетела со старшины.
– Какой к лешему дуб! Говори, кто напал на егерей? Сколько их и куда они идут? Мы же можем объединиться! Понимаешь?!
– командир даже забыл про свою рану, воодушевленный неожиданно появившимися перспективами.
– У нас будет целый отряд. Да, мы здесь такого натворим! Ты видел их? Оружие у них есть?

Он с надеждой смотрел на своего подчиненного, выискивая в его лице хотя бы малейший намек на радостное известие. Однако, Сергей хранил угрюмое молчание, прерываемое тяжелыми вздохами.

– Ну?!
– в нетерпении прогудел он.
– Рассказывай!

– Я же говорю, это чертов дуб все сделал, - с трудом выталкивал из себя слова партизан.
– Дуб! Дуб! Он живой, он может говорить! Понимаешь, командир, он говорил со мной..., - его речь разгонялась все сильнее и сильнее, становясь бессвязной и прерывистой.
– Его корни двигаются по земли, как змеи. Он разговаривал со мной... Спрашивал обо мне, обо всем... Он дал мне оружие, патроны...

Старшина от неожиданности крякнул и нервно зашуршал руками по карманам, пытаясь найти хотя бы несколько крупиц махорки. Курение его всегда успокаивало, но чувствовалось не в этот раз.

– Я что слышу, боец?
– прохрипел Старшина, так и не найди курева.
– Что это за бред? Тебя контузило? Ты, вообще, понимаешь что происходит? Что ты несешь? Трус! Сбежал! Под трибунал захотел?!

Искривленные болезненные деревья, окружавшие командирскую палатку, медленно зашелестели веками. Темно-зеленые листочки, насквозь проеденные каким-то жучком, густо попадали на землю. Осторожно хрустнул брезентовый край палатки, приоткрывая свое нутро. Рядом зашуршала земля...

– Прекратить!
– командир едва сдерживался что бы не закричать в полный голос.
– Прекратить рассказывать этот бред! Прекратить сеять панику! Забыл, что за это полагается?! Дуб?! Спятил?!

Кто-то легонько коснулся старшины. Что-то гибкое и влажное сомкнулось на его шее. Голованко попытался обернуться, но его приковал к себе взгляд Сергея. Тот ошалело смотрел куда-то ему за плечо и что-то шептал.

– Не надо волноваться, человек, - возник из ниоткуда голос.
– Я не причиню тебе вреда...

Я лишь хочу поговорить.

– Говори, раз поговорить треба, - сиплым от волнения голоса разрешил старшина, нащупывая пистолет.
– Я разве против доброго разговора?! Да ни в жисть! Спроси кого хочешь, старшина Голованко всегда был горазд потрепать языком.

Рука почти дотронулась до рукояти пистолета, когда запястье кто-то сжал. У него дыхание в груди сперло.

– Отпусти, я все понял, - прошептал старшина.
– Давай поговорим.

– Ну вот и хорошо, - одновременно со словами, удавка медленно сползла с шеи солдата.
– Я дуб и все, что рассказал этот человек, правда!

11

– Фриц, Фриц, - раздался еле слышный шепот.
– Надо осмотреть это место.

Высокий егерь осторожно присел и начал ковыряться во мху. Одежда бурого цвета, покрытая извилистыми разводами, прекрасно маскировала его фигуру на фоне густого подлеска.

– Они были здесь, - наконец, он поднял голову и с довольным видом показал небольшую пуговицу с отвисшей ниткой.
– Капитан был прав. Партизаны были здесь... Примерно сутки назад. Двое. Одни ранен... Здесь его тащили.

Второй, солдат помельче, с отвисшим до самой земли пулеметом, напряженно всматривался в сторону оврага, густо поросшего лещиной. Сквозь густую листву ни чего не было видно.

– Вот кровь, - на клочках мха показались бурые пятна.
– Ранен, серьезно. Пытался перевязать...

Эти мельчайшие крохи, мимо которых малосведущий человек пройдет мимо, для Фрица были не просто открытой книгой, а книгой с крупным шрифтом для слабовидящих людей. Лучший следопыт специального отряда по борьбе с партизанами, дважды чемпион ежегодного конкурса среди охотников Баварии, был полностью уверен в себе: свою задачу по обнаружению следов он выполнил на сто процентов и осталось всего лишь навести на цель оперативную группу, в полной готовности дежурившую на базе.

– Подожди-ка, Кранке, не спеши, - вдруг остановил он своего товарища, деловито готовящего рацию к передаче.
– Здесь что-то не то!

Его взгляд был прикован к обрушенному краю оврага, который выглядел так, словно здесь что-то пытались скрыть. Кромка далеко выдавалась вперед почти по всей длине оврага и лишь в одном месте обрывалась, показывая свежий слом.

– Внимание!
– его кулак взметнулся вверх и настороженно застыл.
– Я вниз. Посмотрю, что да как... Стой здесь, если что, прикроешь.

Напарник мгновенно отложил рацию в сторону и схватил пулемет. Спуск в овраг не занял много времени, однако доставил много хлопот. Весь склон был покрыт вырывавшимися из земли корнями, которые назойливо цеплялись за одежду и мешали спуску. На дне Фриц начал осторожно разрывать землю.

– О, мой бог!
– непроизвольно вырвалось у него, когда лезвие ножа во что-то уперлось.
– Что это?

Клинок выковырял из земли подошву ботинка с характерными гвоздями. Ботинок был немецким. Вскоре показался и сам хозяин. Странным образом искореженное тело — осколки ребер вылезли из грудой клетки, конечности согнуты под немыслимыми углами.