Зеленые ворота
Шрифт:
Правда, в конце военной гавани стоял «Йовиш», но половина экипажа сошла на берег, а капитан Дюнне поехал в Торунь и должен был вернуться только завтра. Мартен мог решиться на что угодно, а затея битвы с этим безумцем вряд ли пришлась бы по вкусу сенату, особенно когда её исход был так неопределенен.
Сассе решился.
— Я уступаю насилию, — заявил он. — Но вы ответите за это, капитан Куна.
— Не я грожу вам заряженными пушками, а вы мне, — возразил Мартен.
Велел спустить две шлюпки и подать буксир с носа. Когда длинные плечи барьера поднялись
Тут он развернулся носом к выходу и наконец причалил к сваям, укреплявшим крепостные валы.
Сассе молча приглядывался к этим маневрам, прикидывая в уме, что ему делать. Он с удовольствием немедленно арестовал бы Мартена, заманив под любым поводом во двор цитадели. Но это явно вызвало бы схватку с его командой, сейчас совсем не нужную.
« — Время есть, — думал он. — Раз он хочет отплыть только завтра днем, времени у меня хватает. Пусть им займется Готард.» Сассе допускал, что «Зефир» просто загнало ветром к Гданьску, в чем Мартен не хотел признаться. Возможно, были какие-то повреждения, которые следовало устранить перед дальнейшим плаванием. Это бы объясняло упорство капитана, и до известной степени послужило для него смягчающим обстоятельством.
« — Хорошо бы он не ночевал на борту, — вновь подумал Сассе. — Тогда уверен, им от меня не вырваться.»
И он решил склонить Мартена поехать в город, и даже предложить ему ночлег в конторе порта.
Ждать пришлось не меньше часа, сходя с ума от злости на неповоротливость корсара. Люди на пароме мерзли, кони в санях трясли гривами, нетерпеливо рыли копытами утоптанный снег, возница притопывая расхаживал взад-вперед, факелы догорали, гасли и приходилось посылать за новыми.
— Ну, вы там когда-нибудь соберетесь?! — заорал Сассе, снова увидев фигуру корсара у борта.
— Заканчиваем! Сейчас я переправлюсь к вам, — ответил Мартен, добавив: — Не знал, что вы меня ждете.
Шлюпка перевезла его на другой берег бухты, и вскоре он уже стоял на набережной.
— Я жду, чтобы подвезти вас в город, — рискнул заметить Сассе, избегая его взора.
— О, в самом деле? Я даже не рассчитывал. Вы приняли нас так негостеприимно, что не хотелось и просить вас о такой услуге, — сказал Мартен, пораженный переменой в его поведении.
Бурграф ехидно ухмыльнулся.
— Раз уж вы здесь… Могли бы даже переночевать… — протянул он с некоторой надеждой, что и это пройдет.
Но Мартен поблагодарил: ночевать он собирался в Холендрах.
— В таком случае я туда вас доставлю в санях, — заявил Сассе. — Собираетесь на гулянку к тетушке Анне?
Тон его вопроса насторожил Мартена, показавшись слишком фамильярным. Настолько фамильярным, словно домик на Холендрах укрывал под своей крышей нечто, о чем не говорят вслух; что-то неприличное, подозрительно двусмысленное.
« — Видимо, люди знают о маленьких грешках нашего почтенного Генриха, — подумал он. — Было бы куда
В Пуцке! Ян-то знал, что она не согласится. Что бы ей там делать целыми днями?
Сассе, не дождавшись ответа, сел в сани и предложил ему место рядом с собой.
— Мы в момент переправимся на другой берег Вислы, — сказал он. — Садитесь.
Кони тронули шагом, копыта громко застучали по помосту, потом по палубе парома.
— Abstossen! 23 — скомандовал бурграф.
23
— отчаливай! (нем.)
Его люди, замерзшие и злые, что пришлось столько ждать, в понуром молчании тянули буксирный канат. Паром прошел под барьером, вышел в рукав Вислы, а потом, начиная от последнего столба, поддерживавшего канат, начал медленно плыть поперек русла с ленивым, едва заметным течением. Противоположный берег приближался, вырастал из воды черной массой, пока снова не показались столбы с натянутым канатом, за который ухватились баграми, чтобы подвести неуклюжую платформу к помосту.
Сани легко въехали на подъем хорошо наезженной дорогой и свернули на тракт. Кони перешли на рысь, дружно фыркали, комья снега с шорохом сыпались на выгнутый облучок, на котором сидел кучер.
Сассе только теперь стал распрашивать о судьбе экспедиции в Кальмар.
— Мы полагали, что оттуда никто не вернется, — заметил он.
— Не вернутся в Стокгольм два тяжелых шведских линейных галеона, — ответил Мартен. — Ибо лежат на дне. Только Столпе как-то вырвался на своей полусожженной каравелле. Мы вернулись все, за исключением погибших.
— Невероятно! — воскликнул бурграф. — Как же это случилось?
Мартен не заставил себя упрашивать. Он гордился победой и геройством своей команды, так что изложил подробности битвы, описывая подвиги каждого из этих неустрашимых людей по отдельности.
Сассе чувствовал, что это не пустая похвальба. И теперь усомнился, станет ли Сенат связываться с этим сорвиголовой. Рад был своей осмотрительности. Лучше не задираться с человеком, которому король был стольким обязан.
Тем не менее он не хотел принимать на себя ответственность за любое решение в связи в незаконным вторжением «Зефира»в гданьские воды. Надлежало уведомить об этом Готфрида Ведеке — и чем раньше, тем лучше. Решил ехать прямо к нему, к Староместским Валам, а лишь потом отвезти на Холендры Мартена.
Когда сани миновали Древний Тарг и влетели на площадь Доминиканцев, велел остановиться.
— Я мог бы прислать за вами лошадей завтра утром, — любезно предложил он.
Мартен поблагодарил, но заявил, что сам доберется в Лятарню. Намерен поехать на Стоги и там переправиться через Вислу.
— Во всяком случае завтра в полдень «Зефир» уйдет в Пуцк, — добавил он. — Долго занимать у вас место я не буду.
— Как хотите, — пожал плечами Сассе. — Езжайте с Богом. Доброй ночи и веселой забавы!