Зеленые ворота
Шрифт:
— Я рад, так рад, просто безмерно рад, — не переставал он повторять, не совсем представляя, с кем имеет дело.
Только потом Бельмон шепнул ему на ухо имя Марии, а затем представил и Мартена.
Могло показаться, что после этой информации мьсе де Карнарьяк сбросил лет двадцать, и одновременно его речь освободилась от оков неуверенности. Он одновременно обращался к Марии, осыпая её комплиментами и восхищаясь красотой, разговаривал с Бельмоном, напоминая тому какие-то давние встречи и совместные кутежи, выражал свой восторг Мартену, расхваливая его подвиги на море, и тут же пересказывал своей «кузине» мадам Сюзанне все то, что сам успел сказать и что услышал от каждого из вновьприбывших.
Мадам выказала больше спокойствия и
Кроме нескольких молодых дворян, из которых двое носили графские титулы, в темноватом зале находилось ещё немало родственников хозяина дома, и среди прочих мсье де Шико, один из сыновей придворного Генриха III. Тот отличался напыщенностью и гонором, не слишком кстати говоря оправданными, поскольку отец его был скорее королевским шутом, чем рыцарем. Его некрасивая жена, известная своим злословием, и при том ещё разыгрывающая из себя глухую, приветствовала Марию Франческу особенно шумно и вызывающе. Именовала она её то «мадмуазель Вики» — намеренно искажая её фамилию по созвучию со словом «падшая»и опуская «де», — то «мадам Мартин», что с тем же успехом могло означать Мартен, Мартин или осел. Но она нарвалась не на застенчивую девушку, как ей поначалу показалось. Мария только с виду не утратила своей любезности и ласковости. В один прекрасный момент она повернулась к Бельмону со словами:
— Ты знаешь, что это отец мсье, а не мадам де Шико увеселял двор последнего из Валуа?
— Ну да, — кивнул Ричард. — И был невероятно смешон.
— И то же самое можно сказать о его сыне, — вздохнула Мария Франческа.
Реплика эта была произнесена вполголоса, но и глуховатая дама, и немало молодых людей, уставившихся на сеньориту как на небесное видение, прекрасно все расслышали.
— Ты просто маленькая оса, Мария, — шепнул, смеясь, Бельмон. — Смотри: бедная мадам Шико даже пожелтела от укола твоего жала.
— Разве? — невинно удивилась сеньорита. — Мне казалось, что и до того она была достаточно желта лицом.
Кивнув обиженной сопернице, она с великосветской непринужденностью повернулась к мсье де Карнарьяку, чтобы выразить тому свой восторг по поводу несомненной очаровательности его дочек. Тут же её окружили поклонники этой троицы, а сияющий хозяин представил ей самых почетных гостей, которые не скрывали восхищения её необычайной красотой.
Теперь Мария Франческа была уверена в своем успехе в свете. Правда, её постигло некоторое разочарование, когда за столом досталось место мягко говоря не из первых. К тому же она заметила, что некоторые из собравшихся отнюдь не рвались завязать с ней знакомство, а перехватывая её любопытные взгляды, предпочитали делать вид, что их не замечают. От своего соседа, шевалье д'Амбаре, она узнала, что одним из тех, кто её заинтриговал, был мсье Ля Сов, другим — барон де Трие. А размалеванная как пасхальное яйцо дама, которую развлекал мсье Шико — уже не гордый и надутый, а униженно услужливый — была графиней де Бланкфор.
— Ее супруг прибудет только завтра, чтобы принять участие в охоте, — проинформировал д'Амбаре сеньориту. — Если однако ваша милость не отвергнет мое общество, я бы хотел обеспечить себе первенство в сопровождении вашей милости на завтра.
Мария Франческа окинула его доброжелательным взглядом. У Армана д'Амбаре было измученное, словно измятое лицо, хотя и с правильными чертами. Он вполне мог нравиться: был приличного роста, с темными волнистыми
— Полагает ли ваша милость, — спросила Мария Франческа, что граф де Бланкфор захочет меня заметить и даже почтить разговором пусть даже в ущерб столь милой беседе, какой услаждает меня ваша милость?
— Не сомневаюсь ни на миг, что каждый, кто сумеет оценить вашу благороднейшую красоту и девичье очарование, а также достоинства ума и сердца, тут же немедленно станет поклонником вашей милости, — отвечал шевалье д'Амбаре.
— Вы полагаете, что граф находит все это в своей жене?
— О, тут совсем другое дело, — усмехнулся он и уже вполне серьезно продолжал: — Нужно сочувственно относиться к несчастьям такого рода, как супружество, заключенное исключительно с целью спасения семейного состояния. — Такое может случиться с каждым из нас.
— Желаю вашей милости не пережить подобного несчастья, — кокетливо повела глазками Мария.
— В таком случае я должен с этого момента вдвойне благодарить за это Господа, — услышала она в ответ.
Охота состоялась назавтра. Это не была охота на крупного зверя, поскольку угодья мсье де Карнарьяка не изобиловали лесами, и благородное зверье в них давно повыбили. Осталось немного зайцев и лис, которых хозяин с гостями и травили верхом со сворой псов.
Дамы, за исключением девиц де Карнарьяк и сеньориты де Визелла, не принимали непосредственного участия в скачке по полям, оврагам, рощам и лугам, а около полудня приехали в экипажах к лесистому берегу Дордони, где в покосившемся от старости охотничьем домике был накрыт обед.
День стоял солнечный, с легкой дымкой и без ветра. Легкий морозец покрыл лужи и грязь на дорогах скользкой, хрупкой ледяной пленкой, одел белым инеем клочья паутины на изгородях, ветви деревьев и стебли травы. В воздухе пахло дымом из труб крестьянских лачуг и опавшими листьями. Кони фыркали, скулили псы, доезжачие хлопали бичами, раздавались веселые голоса и смех.
Мария Франческа появилась в мужском костюме, который вызвал всеобщий восторг наравне с её красотой и ловкостью в верховой езде. Сопровождал её не только д'Амбаре; граф де Бланкфор, который действительно прибыл с самого утра, не удостоил правда Мартена рукопожатием и ограничился сухим кивком с расстояния в несколько шагов, но сеньориту де Визелла признал достаточно равной происхождением, чтобы увиваться вокруг неё и добиваться благосклонности. Делал он это довольно настойчиво и бесцеремонно, настолько, что дождался наконец резкой отповеди и обиженно удалился, чтобы выразить хозяину свое недоумение по поводу приема в благородном доме авантюристов вроде Мартена и его любовницы.
По его примеру из свиты сеньориты отпали ещё несколько молодых дворян, но все равно их оставалось ещё слишком много, чтобы Арман д'Амбаре чувствовал себя хозяином положения. Только над рекой, среди лесистых холмов, удалось ему сбить соперников с толку и заплутать вместе с Марией Франческой на какой-то боковой, непроезжей дороге, вившейся над обрывом вдоль притока Дордони.
Тем временем мсье де Карнарьяк напрасно пытался упросить графа не покидать собравшихся. Бланкфор заявил, что его призывают неотложные дела и что на этот раз он ради них вынужден будет с сожалением отказаться от столь изысканного общества. Граф согласился остаться только на обед; во-первых — потому что был голоден, во-вторых — поскольку хотел уехать вместе с женой, и при том на глазах других гостей.