Зеленоглазая фея
Шрифт:
— Значит, вы теперь работаете в магазине, — произнес он, глядя прямо на девушку.
— Да, — спокойно ответила она, отвечая на его взгляд.
— И вас устраивает эта работа?
— Нет, — рассмеялась она. — Но я же должна как-то зарабатывать деньги.
Макс выругался про себя. А все этот упрямец Питер! Как можно быть таким жестоким?
— Простите за нескромный вопрос, сколько вы зарабатываете?
Эйлин чуть покраснела.
— Достаточно для того, чтобы жить, — сдержанно ответила она. — Если вы не возражаете, то я бы предпочла
Эта сдержанность лишь подстрекнула Максимилиана. Похоже, Эйлин не собирается плакаться ему о своих трудностях. Задача становилась интереснее…
— Очень жаль, что Питер отверг ваше предложение, — вздохнул он.
Макс рассчитывал на то, что справедливое негодование развяжет язык Эйлин. Разве у нее нет причин сердиться на Питера?
— Мистер Данн поступил так, как считал нужным, — сухо произнесла Эйлин.
— Послушайте, Эйлин, а вы случайно не знаете, в чем причина его неприязни к вам? — не выдержал Макс. — Я хорошо знаю Питера, он совсем не злопамятен, и я не понимаю, чем был вызван его отказ.
— Вам лучше задать этот вопрос ему, — усмехнулась Эйлин. — Я не вправе выдавать чужие секреты. Очень сожалею, что не оправдала ваших ожиданий.
— Ожиданий? — удивился Макс.
— Вы ведь рассчитывали расспросить меня как следует, — продолжала Эйлин с деланным простодушием. — А я предпочитаю молчать. Извините, пожалуйста…
Максимилиан прикусил язык. С Эйлин надо держать ухо востро.
— Вы не так меня поняли, — натужно рассмеялся он. — У моего приглашения нет никаких скрытых мотивов.
— Я рада. Не люблю разочаровывать людей.
Однако Питера ты чем-то разочаровала, подумал он. Причем настолько сильно, что он даже мне не рассказал об этом…
Принесли суп, и неловкость момента была сглажена. Максимилиан отметил, что манеры Эйлин превосходны. Она уверенно вела себя за столом, и это убедило Макса в том, что она не всегда стояла за прилавком третьесортного магазина.
— Давно вы в Нью-Йорке? — спросил он.
— Три месяца.
Значит, она прожила здесь около двух месяцев, прежде чем обратилась к Питеру, быстро подсчитал Максимилиан. Интересно, почему она не пришла к нему сразу.
— Вам здесь нравится?
— Нью-Йорк очень большой город, — осторожно ответила Эйлин. — А я привыкла к более спокойной жизни.
И гораздо более комфортабельной, добавила она про себя.
— Я жила в тихом пригороде Дублина, продолжила она, чтобы не показаться невежливой, — так что Нью-Йорк поначалу ошеломил меня.
А почему вы приехали сюда? — вертелось на языке у Максимилиана, но он не решался спросить Эйлин. Возможно, эта тема тоже запретна, ему не хотелось спровоцировать новую насмешку с ее стороны. Лучше дождаться, когда она пожелает сама рассказать об этом.
— У вас есть знакомые в Нью-Йорке?
— Ну.., если Питера Данна считать знакомым, то есть, — ответила она, не моргнув глазом.
Макс воспринял упоминание имени Питера как благоприятный знак.
— И что же
Эйлин не замедлила с ответом.
— Кое-какие разногласия с семьей, — сказала она, и легкое облачко печали затуманило ее прозрачные глаза. — Я решила, что мне пора начать вести самостоятельную жизнь.
Максимилиан видел, что она недоговаривает, но не решался выспрашивать дальше. Меньше всего ему хотелось напугать Эйлин, разрушить тот непринужденный товарищеский тон, который установился между ними.
За десертом из клубники со взбитыми сливками Максимилиан собрался с духом и сказал:
— Вам нельзя возвращаться в магазин, Эйлин.
Она выжидающе посмотрела на него. Макс понял, что наводящего вопроса он не дождется.
— У меня есть одна мысль, — туманно произнес он. — Чтобы воплотить ее в жизнь, потребуется немного выдержки и нахальства, но я думаю, что у вас в достаточной степени присутствует и то, и другое.
Эйлин рассмеялась, ничуть не шокированная его характеристикой ее внутренних качеств.
— Вы меня интригуете, Максимилиан, заметила она, отправляя в рот клубнику.
Вы меня тоже, подумал он, жадно следя за движением ее, розовых губ.
— Значит, вы согласны? — спросил он.
— Смотря на что, — засмеялась Эйлин.
Максимилиан наклонился к девушке и принялся излагать ей свой план, время от времени теряя нить повествования из-за легкого аромата ее духов.
4
Питер Данн быстро взбежал вверх по лестнице. В здании «Максистиля» был современный лифт, но Питер предпочитал им не пользоваться. К тому же его кабинет находился на четвертом этаже, и небольшое физическое упражнение никогда не мешало.
Он открыл дверь, прошел через комнату, где трудились журналисты, и уже почти вышел в коридор, когда незнакомая фигура привлекла его внимание. За столом у самой двери сидела девушка, низко склонив голову. Она была настолько погружена в чтение, что не слышала и не видела никого вокруг. Питер был уверен, что она незнакома ему, — он проработал в «Максистиле» достаточно, чтобы узнавать своих сотрудников с первого взгляда.
Он присмотрелся к девушке. Темные волосы, заплетенные в косы и уложенные в затейливые бублики на ушах. Абсолютно немодная прическа.
Светлый костюм, ловкие маленькие пальчики, быстро переворачивающие страницу за страницей. Все это Питер успел заметить в сотую долю секунды. И еще кое-что он отметил — то, что девушка бесспорно красива. Он не видел ее лица, но уже по тому, как себя вели остальные мужчины, можно было сделать соответствующие выводы. Они слишком громко разговаривали и смеялись и посылали время от времени в сторону девушки многозначительные взгляды, до которых ей не было никакого дела.
Питер решил было окликнуть девушку, но не захотел привлекать к себе лишнее внимание.