Шрифт:
Зелёная система
Мой автомобиль плавно опустился на крышу «Золотого Колосса» — одного из самых громадных, во всех смыслах этого слова, отеля.
«Колосс» всегда поражал своей недосягаемостью, своей мощью, и, будучи ещё зелёным студентом, я с трепетом смотрел на тех, кто проходил в широкие резные двери, неприметно кивая улыбающимся швейцарам.
И вот сейчас, спустя сорок с лишним лет, я на собственной машине приземляюсь на самое почётное место. Стоило только дверце открыться, как толпа фотографов и журналистов тут же окружила
«Со мной, — мысленно повторил, прикрыв глаза. — Именно здесь и именно сегодня».
Кто бы мог подумать, что ещё месяц назад какой-то мелкий профессоришка станет знаменитостью? Нет, конечно, каждый из нас лелеял подобные мечты, кто-то этого даже не скрывал. Но не я. Мне всегда хотелось просто работать, доказывать свои теории, раскрывать секреты, ответы на которые я искал. Однако стоит славе только шибануть в голову, как обратно дороги нет. Ты либо останешься на пьедестале, либо тебя оттуда столкнут.
Что ж, сейчас я на него только присел. Время ещё есть.
— Мистер Модрик, мистер Модрик! — кричали журналисты, тыкая длинными микрофонами мне в лицо.
Приходилось отмахиваться, благо на выручку пришла охрана, потеснив навалившуюся толпу.
Модрик. Фамилия, которая у многих вызывает смех. Пару раз я даже порывался сменить её, но потом вспоминал отца, прожившего Модриком всю жизнь, думал, как тому было тяжело, как он боролся до последнего и почти победил, вот только даже в двадцать третьем веке существуют болезни, от которых нет лекарств. И это всегда заставляло меня остепениться и взять себя в руки.
— Мистер Модрик! — одна из бойких журналисток вырвалась из цепких лап охраны и подбежала ко мне, поднеся включённый телефон. — Что вы намерены делать с открытием? Какие дальнейшие планы вашей экспедиции?
Она мне сразу понравилась. Длинные рыжие волосы, уложенные в тугой узел на затылке, красное платье с откровенным декольте.
«Да она никак хочет кого-то совратить!» — пронеслась шальная мысль, и лёгкая надежда, что этим кем-то окажусь я.
— Я всё расскажу на конференции. Пожалуйста, подождите, — выдавил из себя кривую улыбку, видя, как шикарную девушку уже уводят в сторону.
«А жаль».
Моё открытие действительно поставило весь мир на уши. Ещё бы, во льдах Антарктики мне удалось достать настоящий инопланетный космический корабль, которому насчитывалось более пяти тысяч лет. Как такое возможно? Чёрт его знает! Но прежняя история будет переписана, это уж точно. Как бы смешно это ни звучало, но теория о том, что людей создали пришельцы, повысила свой процент правдивости.
За этими мыслями не заметил, как прошёл в зал, светившийся от блистающих люстр и глаз публики. Через пять минут должен состояться мой триумф — кульминация жизни.
— Ваша речь была прекрасна, — рыжая журналистка вновь подошла ко мне. — Никогда не слышала такой уверенности в своих изысканиях.
— А вы не согласны? —
Конференция давно закончилась, и я уединился в баре, что располагался на крыше отеля. Надеялся, что отделаюсь от назойливых репортёров, летающих вокруг меня, словно комары, однако нет, не вышло. Хотя именно такой компании я был чрезмерно рад.
— Вы неправильно меня поняли, — подошла ближе и присела за барную стойку, отчего обольстительные груди слегка всколыхнулись, лишний раз привлекая к себе внимание. — Я не особо разбираюсь в этой… — помахала рукой, будто хотела отдышаться.
— Псевдоистории? — подсказал ей.
Ту часть истории, где я старался доказать влияние инопланетных цивилизаций на человечество, никогда не признавали настоящей.
— Не хотела этого произносить, — лукаво улыбнулась она. — Но раз вы не против подобных определений, то да, я не особо разбираюсь в псевдоистории. Все эти инопланетяне, большеголовые существа с чёрными глазами…
— О нет, — тут уже взмахнул руками я. — Уверяю вас, мисс…
— Жанет, просто Жанет.
— Уверяю вас, Жанет. Они, — указал пальцем в небо, — создали нас по своему образу и подобию. Собственно, отсюда и мифы о создании человека Богом. Так что они и мы практически одинаковы.
В этот момент между нами вклинился рыжеволосый мужчина с густыми усами. Схватил с барной стойки широкий бокал с виски и, отсалютовав мне, направился прочь.
«Где-то я его видел», — подумалось мне, но никак не мог вспомнить, где именно.
— Знаете, вы так живо и интересно рассказывали, что я невольно прониклась вашей историей. Не хотите дать интервью, как первый молодой профессор, ставший знаменитым?
— Ну, не так уж и молод, — смутился я, понимая, в какую игру она играет, и мне это нравилось.
— Если бы я не готовилась к конференции, то никогда не сказала, что вы выглядите на свой возраст.
— Вот оно как, — залпом осушил бокал и звонко поставил его на стойку. — А давайте. Вы получите эксклюзивное интервью. Но чтобы лишние уши нам не помешали, я дам его у себя в комнате.
Голова трещала по швам. Перед глазами тьма, а вокруг воет сирена.
«Что происходит?»
Попытался пошевелиться, но приступ тошноты и головной боли не позволяют этого сделать.
Глаза закрыты. Силюсь их открыть, но яркий свет, бьющий даже через маленькую щёлочку между веками, заставляет зажмуриться. И снова голова.
«Какого чёрта? Господи, которого нет, почему мне даже думать больно?»
За свою буйную молодость я часто выпивал, гулял с друзьями допоздна, проводил ночи с девушками. Это только кажется, что учёные, тихий народ. На самом-то деле мы такие же обычные люди, которые хотят отдохнуть.
Вой сирены становится всё отчётливее и настойчивее. И вскоре понимаю, что это всего-навсего телефонный звонок. Тянусь на звук, но внезапно теряю равновесие и падаю. Десяток сантиметров, может, чуть больше, даже детям не больно. Однако то, что испытал я, терпят лишь грешники в Преисподней. Видимо, вчера я тоже нагрешил.