Зельда
Шрифт:
Красное, разгоряченное лицо Нины стало медленно покрываться белыми пятнами, пока она доводила ярость до такой точки, когда можно дать волю стремительному потоку неистовой брани.
— Вы знаете, у меня появилось тревожное чувство, что генерал прав, — неожиданно заявил Рекс Куртни. — Действительно, что конкретно мы собираемся рассказать местным полицейским, когда они прибудут, а? Все подробности очаровательного, маленького шантажа Зельды и как мы все, кроме Гарри Тайга, согласились заплатить ей, а? — Уголки его рта опустились в непроницаемой ухмылке. — Вы можете представить себе
Ярость постепенно исчезла из глаз Нины и сменилась осторожным расчетливым взглядом. Она задумчиво кусала нижнюю губу. Я решил, что, хотя слова Куртни были серьезными и проникновенными, Нине было недостаточно просто обдумать их смысл, ей нужно было еще попробовать их на вкус, чтобы убедиться, что аромат ее не обманул.
— Итак? — Фон Альсбург улыбнулся, и показалось, что вся кожа вместе с плотью слезла с его лица, обнажив под собой ухмыляющийся череп. — Восхищен вашей монашеской приверженностью марксистским принципам, Перес, — вставил он, глупо хихикнув. — Все находится в состоянии непрерывного движения, изменения. Действительно! И эта ситуация уникальна, так что каждый должен взвесить все факты, прежде чем, принять решение. Я нахожу это очаровательным.
— Где вы выучили это все? — Рамон подозрительно посмотрел на него.
— В лучшей из школ, — мягко ответил фон Альсбург. — Русский плен и лагерь, где наказанием за плохую учебу был расстрел. Теперь вы изучили ситуацию и все факты, которые делают ее уникальной, генерал. Мне интересно, вы уже выработали план своих действий или только план бездействия, как, например, отказ от вызова полиции?
Неровный шрам на шее Валеро набух, словно надутая вена, когда он холодно взглянул на фон Альсбурга.
— Генерал не нуждается в советах таких фашистских реакционеров, как вы, — насмешливо произнес он тихим голосом. — Генерал сам принимает решения.
— Вы забываете, полковник, — сказал Хьюго презрительно, — это не идеологический спор между фашистским реакционером и партизаном банановой республики. У нас уже тайный сговор, и ваш генерал настаивает на том, чтобы сомкнуться вместе в еще более тесном сговоре и не сообщать об убийстве.
— Так, по-вашему, Рамон, — подколол я, — мы собираемся остаться здесь навсегда? Или пока ваш прирученный громила уйдет спать? А возможно, у вас возникла другая блестящая революционная идея, так что вообще не возникает необходимости в полицейских?
Валеро приблизился ко мне бесшумно и уверенно, как кот, его лицо перекосилось.
— Не нужно, амиго, — улыбнулся я ему. — Вы не станете стрелять в меня хладнокровно в присутствии шести свидетелей, а если вы ударите меня, я могу не сдержаться и разбить вам нос рукояткой вашего же пистолета.
— Какие слова напуганного человека! — презрительно фыркнул он, но больше не приближался.
Не то чтобы я убедил его, просто от природы он был очень осторожным и прикидывал шансы, прежде чем напасть на кого-то, что делало его еще более опасным. Позади меня раздался слабый, но отчетливый звук, затем заспанный голос произнес:
— Мне
Я круто повернулся и увидел Джен Келли, все еще протирающую глаза. На ней была темно-синяя толстая пижама, которая подчеркивала огромные пропорции ее немного переспевшей груди. Когда она вздыхала, все вокруг легонько вздрагивало. Мы тупо уставились на нее, словно она материализовалась из норы в земле. Валеро поспешно затолкал пистолет назад в кобуру под пиджаком и встал так, словно он ожидал гида, чтобы занять свое место в туристском автобусе. Джен перестала тереть глаза, и ее капризное лицо преобразило внезапное подозрительное любопытство, когда она разглядела наши лица.
— Это похоже на пижамный прием, который никак не начнется, — проговорила она заинтересованно, — или на оргию, которая только что завершилась.
Последовала неловкая пауза, во время которой никто не знал, что ответить, она тянулась секунд пять, пока на выручку не пришла Зельда.
— Как ты смеешь так бесцеремонно вторгаться на закрытое совещание, — холодно произнесла она, поднимаясь с кресла и закутываясь в свой шелковый халат с величайшим достоинством. — Сейчас же возвращайся в свою комнату.
Слабая краска на мгновение появилась на щеках Джен Келли.
— Мне кажется, я ваша личная секретарша, — отозвалась она вызывающе. — Почему вы всегда стараетесь обращаться со мной как с ребенком?
— Потому что ты ребенок, дорогая, — проскрипела Зельда. — Переросший, конечно, но все равно ребенок. А теперь возвращайся в свою комнату.
— Я не пойду, пока точно не узнаю, что я пропустила здесь внизу. — Подбородок секретарши опасно задрался вверх. Ее темные глаза заискрились от возбуждения, когда она получше разглядела так очевидно не соответствующий ситуации халат Зельды, а затем увидела Нинин нейлон “смотри насквозь”. — Вы и мисс Фарсон собираетесь устроить стриптиз? — воскликнула она голосом, полным желания проникнуть во все подробности сложной жизни кинозвезд.
Длинные ресницы Зельды опустились, мгновенно спрятав ее убийственный взгляд. Когда окаймленный бахромой занавес поднялся вновь, в ее взгляде можно было заметить лишь слабый проблеск ожидания.
— Ты права, дорогая, — произнесла она мягким успокаивающим голосом. — Ты уже достаточно взрослая, чтобы присутствовать на нашем маленьком вечере. Глупо с моей стороны пытаться скрыть все от тебя. Почему бы и не развлечься.
— Здорово! — Джен взволнованно сглотнула. — Спасибо, мисс Роксан, миллион раз спасибо!
— Ты такая наблюдательная, дорогая, — продолжала Зельда все тем же гортанным мурлыкающим тоном. — Знаешь, ты была почти права.
— Правда? — Джен быстро заморгала.
— Стриптиз, дорогая, — беспечно сообщила Зельда. — Мисс Фарсон и я уже развлекли джентльменов, как бы это сказать, интимным шоу-раздеванием, которого они никогда не видели ни в одном ночном клубе.
Джен Келли судорожно сглотнула, она была слишком поражена, чтобы произнести хоть слово. Все эти сплетни и закулисные пересуды, которым она не хотела верить, оказались правдой. Внезапно ее голос прорезался.