Здравствуй, мама!

Амелия Борн

Торт был на месте. Даже относительно целый, в отличие от тарелок, осколки которых валялись на полу. Рядом стоял трясущийся официант, при вопросительном взгляде на которого выяснилось, что он еще и заикается. Я вполне допускал, что эта напасть приключилась с ним именно после встречи с моими детьми.

– Он-ни… эт-то в-вссссс-се он-ни… – пробормотал официант, глядя на детей с каким-то священным ужасом.

Сами Адам и Дина стояли тут же и ревели в три ручья. Руки обоих были перепачканы в креме и этими

же руками они терли глаза.

– Что тут случилось? – потребовал ответа строгим тоном.

Собственно, сомнений, что всю заварушку устроили эти два маленьких монстра, у меня не было никаких. Зато у моей царицы бургеров они явно имелись. Наивная. Но это скоро пройдет.

– Не говори так с детьми! – вмешалась она. – Может, они не виноваты.

– Ага, как же, – фыркнул я, впрочем, охотно предоставив Тамаре с этим разбираться. Несчастный официант явно был не в состоянии пролить свет на случившееся и рассказать о том, как тарелки пали смертью храбрых.

Я посмотрел на осколки, прикидывая, сколько это добро может стоить. Кажется, это далеко не фарфор, так что, пожалуй, влет на крупную сумму мне сегодня не грозил.

– Не надо плакать, – увещевала, тем временем, Тамара, присев перед детьми на корточки. – Расскажите нам, что произошло.

Оторвав руки от лица, два маленьких монстра, порожденных мной и их непутевой мамашей, мрачно уставились на Тамару исподлобья. Я хорошо знал эти их взгляды – они уже приценивались, стоит ли сделать этой женщине какую-то гадость или пусть себе живет.

Предупредить ее, может, что она в опасности? Она ведь мне все-таки еще пригодится. С другой стороны, было жуть как интересно, что будет с ней дальше. Я бы даже приплатил, чтобы посмотреть на противостояние детей и царицы (хотя, судя по виду, ей скорее стоило присвоить титул ночной жрицы), а тут такое зрелище и бесплатно! Зачем же этому препятствовать?

– А вы кто такая? – набычившись, поинтересовался Адам.

– Я… – Тамара оглянулась на меня, очевидно, ища помощи, но я только милейшим образом улыбнулся.

– Я подруга вашего папы, – ответила она в итоге, бросив на меня взгляд, ясно говоривший – ну я тебе припомню, Разумовский.

Я только губы поджал. Ну все, она подписала себе практически смертный приговор. Лучше ей было не знать, какая участь поджидала обычно моих так называемых «подруг».

– Так как это случилось? – снова спросила Тамара, кивая на разбитые тарелки.

Официант попытался было открыть рот, но оттуда вырвалось только нечто, похожее на кваканье.

– Мы хотели тортик! – захныкала наконец Дина. – Папа сказал, что надо пожрать, раз пришли!

Я тут же ощутил на себе осуждающий взгляд ночной жрицы, хотя казалось бы – а судьи кто? Передернул плечами:

– Вообще-то я сказал не так, но суть, в целом, передана верно. Ну

а что еще делать на свадьбах, скажи на милость?

Тамара лишь вздохнула, потом снова спросила у детей:

– И что же было дальше?

– Я подсадил Дину, чтобы она достала до верхушки, – вступил в разговор Адам. – Мы хотели аккуратно взять себе немножко…

– А потом пришел этот плохой дядя и стал кричать, что нельзя трогать торт! – перебила Дина. – Он так топал ногами, что выронил от злости тарелки! Он нас напугал!

– Неп-п… Да! – попытался защититься официант.

– Вот, он даже не скрывает! – обвиняющим тоном заявил Адам.

Ну, все понятно. Эти двое наверняка толкнули этого несчастного, а потом устроили истерику.

– Ладно, довольно, – постановил я. – Идем отмываться.

– А тортик? – захныкала Дина.

– Позже!

– Дети хотят тортик! – вмешалась Тамара. Зря, но выбор ее.

Все дальнейшее случилось молниеносно. Один поворот, одна подножка – и вот уже ночная жрица сидит задницей в торте. Или это торт в ее заднице? Так сразу и не понять. Жаль только, что десерт теперь точно никто не попробует.

Официант заплакал. Дети тоже. Надо заметить, у официанта получилось искреннее.

– Тетя раздавила тортик! – заныла Дина и ей заунывно вторил вой Адама.

– Помочь? – поинтересовался я, протягивая Тамаре руку.

Она за нее действительно схватилась. А в следующее мгновение мне в лицо летел кусок бисквита со словами «ну ты и сволочь!». Краем уха я при этом уловил знакомое коварное хихиканье.

– Ты что творишь? – рявкнул, отплевываясь от сладкого липкого крема.

– Ты подставил мне подножку!

– Я?! Ты в своем вообще уме, женщина?!

– Эт-то в-все он-ни, – жалобно проплакал рядом официант, но его почти никто не слушал.

– А кто же?! – воскликнула Тамара.

– Ну догадайся! – огрызнулся я в ответ.

– Очень удобно все валить на детей!

– Да, прямо как сидеть бампером в торте!

Переведя дыхание, мы продолжили расстреливать друг друга, только уже глазами. Наконец, не выдержав, я расхохотался. Все-таки царица в торте – изумительное зрелище!

– Пошли, надо отмыться, – выдохнул, когда смех наконец иссяк.

– Без тебя справлюсь, – отрезала Тамара, но все же пошла за мной в сторону уборной.

Быстро вымыв лицо, я вытер руки и кинул взгляд искоса на Тамару. В попытке рассмотреть себя сзади она сейчас походила на собаку, которая пытается поймать свой собственный хвост, сворачивая при этом шею. Тяжело вздохнув, она в итоге все-таки спросила:

– Ну что там?

Я окинул взглядом ее задницу и похабно ухмыльнулся.

– Там твоя задница. Весьма выдающаяся, должен заметить.

– Спасибо, я знаю! Платье сильно измазано?