Здесь русский дух...
Шрифт:
Необыкновенно долго и тщательно в это утро она прибирала себя. Расчесав волосы, сплела косу, надела свой новый сарафан, накинув на плечи цветастый платок, который привез ей однажды из Нерчинска свекор.
Приготовив завтрак, стала будить детей. Те не хотели просыпаться, все куксились да ныли. Ладно, пускай спят, — пожалела их мать.
Вскоре на крыльце послышались шаги, следом открылась дверь, и на пороге появился Петр.
— Есть что пожрать? — не глядя на жену, спросил он. — В поле еду, подкрепиться надо.
— В чистом поле, в широком раздолье, за темными
— Ты чего это?.. — не понял муж.
— Это я так, сказочку сказываю… Ты ж меня тоже чуть ли не каждый день ими кормишь… Вчера вот казаки рано с учений вернулись, а ты только к ночи явился. Видно, далеко ездил…
— Не надо, жена! — сердито взглянул Петр на жену.
Катерина как-то странно улыбнулась:
— Опять ночью вернешься? Или тебя и вовсе не ждать?.. Петенька! — неожиданно бросилась она ему в ноги. — Пожалей ты меня! Пожалей… Если чего не так делаю — так ты скажи, только не мучай… Ведь я же люблю тебя…
Она плакала так горячо и жалобно, так судорожно хваталась за его ноги, что мужчина не выдержал.
— Ладно, не нужна мне твоя еда. Прощай! — сказал и вышел вон.
Долго после этого несчастная стояла на коленях, тупо уставившись в одну точку. Потом встала, сняла со стены трофейный маньчжурский меч, который Петр привез из последнего похода, поднесла его к горлу. Ощутив холод стали, вздрогнула, едва не выронив из рук оружие. Совладав с собой, закрыла глаза и стала шептать молитву. В этот момент на полатях сонно зачмокал губами Илюха. Она испугалась. «Скорее, чего медлишь?» — услышала она вдруг чей-то голос. И следом другой: «Опомнись! Что ты делаешь? У тебя детки малые…» «Да не слушай ты никого! Если решила — давай!.. Все равно у тебя с Петром ничего не получится… Ну!..» — торопил ее первый голос.
— Ах!.. Прощай, Петенька! — воскликнула вдруг женщина и с силой ударила острым лезвием по горлу.
Падая, она задела столик, на котором стояло зеркальце. Оно отлетело в сторону и разбилось об пол…
— Маменька!.. Не ангелочек ли с неба упал? — проснувшись от шума, спросил Илюха, и это было последнее, что услышала его мать…
Отпевали Катерину в церкви. Людям сказали, дескать, она случайно на сталь-то острую напоролась, наводив порядок в доме, потому похоронили ее по всем православным правилам. Красные похороны, говорят, когда муж жену хоронит. Когда наоборот — горькие похороны. Люди сочувствовали Петру, а про себя уже думали, кого он после Катьки в дом приведет, ведь у него двое детишек, а поэтому ему некогда печалиться.
— Сукин ты сын! Ведь она из-за тебя руки-то на себя наложила, — когда испуганный и запыхавшийся Петр прибежал к родителям, чтобы поделиться с ними печальной новостью, бросил в лицо сыну Федор. Тот молчал, не мог глаз поднять.
— Не трави ты ему душу… — сказала Наталья мужу. — Ему и без тебя тошно… Лучше давай думать, как внуков будем поднимать.
— Вначале Катьку нужно схоронить, а потом уже и об остальном думать, — сверкнул глазами Федор. — О том, что это она нарочно себя, никому, слышишь? Народ
После похорон Наталья сироток к себе забрала. Дескать, у Петра они будут без присмотра, а тот после смерти жены как-то сразу сник и закрылся в себе. Видно, совесть его грызла. Ведь он-то лучше других знал, что произошло, поэтому и болела душа. Чтобы заглушить эту боль, запил горькую. Целую неделю пил, а когда протрезвел — сел на коня и помчался в слободу.
— За тобой приехал, собирайся! — сказал он Любане, прибежавшей по первому его зову к участку — старице, служившей им условленным местом.
Она испугалась:
— Ты чего, Петенька? Как же можно! Я же венчанная… Бог не простит мне этого!
— Простит! — уверенно заявил Петр. — Мы любим друг друга, а тогда он поймет нас.
— Так тятенька не поймет… — продолжала сопротивляться Любаня.
— И черт с ним! — махнул рукой казак. — Скажи, доколе ты будешь его бояться? Вот родим ему внуков — тут же успокоится.
Она отчаянно посмотрела ему в глаза и покачала головой:
— Нет, не могу я, Петенька, не могу…
Петр побледнел.
— Ты думаешь, Катька просто так померла?.. — сказал он, притягивая Любаню к себе. — Она с умыслом все сделала… Хотела волю нам дать… И ты после этого отказываешь мне?
Любаня не поверила своим ушам.
— Люди говорят, это она ненароком…
— Тсс!.. Молчи… Это мы с тобой ее погубили, мы, понимаешь?
— Врешь ты все! — вырвавшись из рук Петра, воскликнула Любаня. — Врешь! Врешь! Врешь!..
— Молчи! — попросил он.
— Врешь! — снова крикнула она и, подхватив юбку, побежала прочь.
— Стой! Стой же!.. — пытается остановить ее Петр. — Давай переговорим!.. — Любаня уже не слышала его. Она бежала по полю, не разбирая дороги. — Черт с тобой! — вдруг злобно прокричал Петр. — Если хочешь — живи со своим увечным, но ведь через неделю сама ко мне прибежишь!.. Тебе ж мужик нормальный нужен, а не неликвидный кабан…
Впрочем, зря он надеялся. Любаня после того случая вдруг стала избегать бывшего возлюбленного. И напрасно он вечерами торчал под ее окном, пытаясь выманить молодую женщину из дому настойчивой соловьиной трелью, — она будто не слышала его. Время шло, и на смену жаркому лету пришла дождливая осень, а потом подоспели холода. Не лучшая пора для свиданий…
Глава шестая
ТОЛБУЗИН
Зима в эти края приходила рано. В середине сентября утром на деревьях появлялись обледенелые пробки, а к концу месяца, где-то к Рождеству Пресвятой Богородицы, уже и первый снег выпадал. В ноябре же и вовсе кружило-мело. Со стороны Ледовитого океана налетят студеные злые ветры, сорвут с деревьев последние крупицы осенней развеселой погоды, а там и морозы ударят. Такие, что железо рвут и на лету птицу бьют.
Впрочем, природа чувствовала зиму задолго до того. Только зашевелится первый лист в воздухе, и на юг, к теплому морю потянутся журавли. Настанет короткий миг поздней осени, предвестник холодных северных ветров.