Здесь эльфов нет!
Шрифт:
Вчетвером мы быстро привели территорию в порядок. Сделали гамаки для гостей, места для уединения и размышления над проблемами пищеварения. Выдолбили хранилище для продуктов, разметили территорию колышками с прядями из моей шевелюры. Это более эстетичный способ обнародовать право собственности, чем беготня с задранной вверх лапой и остановками под каждым деревом.
Затруднения возникли с домом. Отори привыкли жить в дуплах, а я хотела иметь нормальное помещение, где в наличии есть хотя бы один острый угол. Кровать, а не охапка соломы и ящички для барахла, куда я положу кучу украшений отданных в уплату за аренду гаито и паоты. Собранный для обоснования моей точки зрения
Шантаж и подкуп — два самых эффективных способа добиться от разумного индивидуума нужных решений и действий, а как он по этому поводу в глубине души на самом деле переживает — меня не колышет, потому что нравственности, как и морской болезни я не подвержена. Иммунитет врожденный!
Постепенно парни освоились. Реску, ора, выполнял роль вышибалы в парке и тягача на строительстве. Хош, тиса, приноровился к ночному образу существования и лихачил на своей паоте с любителями острых ощущений. Дайти, лу, занимался плотницкими работами. Потихонечку, не перегружая больные конечности, веточку за веточкой вил наше гнездышко. Чуть позже к нам прибился еще один лу и пара самок кора. Их одержимость детьми показывала в чем именно новоприбывшая троица испытывала проблемы. Бесплодность тяжело переносилась представителями обоих полов хвостатых.
Я со всеми участниками маленькой общины поддерживала дружеские отношения, но наибольший кредит доверия вызывал малоразговорчивый Реску. Я любила пообщаться, а он не возражал слушать. Не важно что, не важно каким тоном сказанное. Лишь бы я мельтешила в поле его зрения, как игрушка перед носом шаловливого котенка. Баскетболист глаз с меня не спускал. И других ко мне не подпускал.
Нет, нет, нет! Ни о каких нежных чувствах речь не идет. С меня хватит ночевок под одним одеялом, экспериментов с поцелуями и ревности к каждому рыжему фонарному столбу. Наелась до приятного аппетита и послеобеденной комы от заворота мозговых кишок. Очевидно, Реску возомнил себя кем-то вроде моего телохранителя с дополнительными встроенными опциями психоаналитика. Возражения с моей стороны… Всякий раз когда я открывала рот, чтобы их высказать, то закрывала его обратно. Кто его знает, что гора мышц без царя в голове выкинет, если у нее любимую игрушку отобрать.
И все было спокойно в Датском королевстве. Гертруда вышла из запоя, призрак отца Гамлета перестал цепями по ночам греметь — книги устроился читать в библиотеке. Офелия освоила дайвинг и ныряет в ближайшем болоте, а сам Гамлет предупредительными выстрелами изничтожил врагов.
Так было… Но! Однажды раздался вопль на полсекунды остановивший мое сердцебиение:
— К нам едет ревизор! — тьфу, елки зеленые, не так услышала! — Идут, Мия, идут!
Кто-кто… Овцы в бушлатах и черепахи бронетанковые! А я ведь ясно передала через кора и лу, чтобы ноги их на моей территории не было. Запрыгнув на гаито, я понеслась к входу в парк сквозь толпу приятно проводящих время гусынь с разноцветным выводком. Рядом, не отставая от Йорика, шустро перебирал ногами Реску.
Я успела вовремя. Анкс и самка лу бодались с Хошем, который сегодня дежурил на кассе. Он знал о распоряжении ни под каким предлогом не пускать или выставлять вон некоторых персон опасных для моего душевного здоровья и старался изо все сих не допустить их на территорию.
— Дай пройти! — бесилась Мисс Вселенная.
— Не согласен! — возражал мой безрукий оловянный солдатик. Да только стойкость его под большим сомнением. В драке против Ксана или Рина он и пяти
— А я сказала…
— А ты помолчи! — рявкнула я. Слетела эффектным сальто со спины гаито и встала перед самками, уперев руки в бока.
— Мия… — глаза Анкс сузились. Она передела своего ребенка лу и скопировала мою позу.
— Я уже двадцать… — мозг на ходу скалькулировал данные и внес корректировку в фразу.
Мамочки… Двадцать девять скоро стукнет! Копец, кошелка я старая… Да мне же через год похороны молодости устраивать! Интерес к претензиям дамочек резко угас под нахлынувшей волной сожаления о бездарно потраченном времени. Мозг, загружай программу депрессии, рефлексировать будем и озеро из пресного в соленое слезами переделывать.
— Что? Продолжай! — не унималась тиса.
О, Господи! Избави мя от фактора отвлекающего от покаяния в грехах моих тяжких.
— Как ты меня достала… — по какому бы маршруту ее отправить?! Жаль, до изобретения космических кораблей на Кораллу еще долго. — Анкс, запомни, а если не сможешь, то пусть запомнят все окружающие и говорят тебе, едва ты снова захочешь посетить это место, то я тебе шею сверну и за ноги вон на том лондри* повешу в назидание следующим, кто не захочет громко сказанные слова слышать! — естественно ничего такого я делать не собиралась, но она ведь об этом не знает. — Все, парк закрыт! Проваливайте отсюда все! — крикнула я в сторону праздновозлегающих гостей.
Мозг заикнулся об упущенной прибыли, аборигены выразили недовольство. Первого я в грубой форме отправила шинок считать, а вторых успешно разогнали ора и Йорик. На крик "взять" оба регировали одинаково — считали агрессивно нападающими врагами всех, кроме меня.
Думаете я стала злой? Я просто перестала притворяться доброй!
С того события минуло четыре дня. У дома появился пол, у Йорика пролежни, я разводила сородичей гаито, окультуривала фрукты и овощи, содержала зоопарк. В фантазиях разумеется, а не наяву. Так… Планы на будущее. Стадо прирученных паот (а чего их приручать-то?!) по ночам стритрейсеровский междусобойчик устраивали без седоков, а под деревом буянили невменяемые адреналиновые наркоманы, которых с трудом удерживали на подступах мои гвардейцы.
— Мия! Чего ты ждешь? Чтобы твой труд по камешкам растащили? — с ветки надо мной свесилась лу по имени Самра. Говорила она о парке.
— Согласна, пусть растаскивают. У меня хандра… — после воспоминаний настроение скатилось в область метафизики и понятий добра и зла.
— Не знаю такого животного, но я его из тебя вытащу! — самка спрыгнула на площадку и протянула руки к моему телу.
— Эй, эй! — я отползла под защиту Йорика. — Это не зверь! Грустно мне. И только… — а еще чувствую себя одинокой. Последним человеком во вселенной… Мозг! Прекрати стенать! Ты сам у себя головную боль вызываешь, а у меня рвотный рефлекс от мыслей. Ты как о чем-нибудь подумаешь, своем сокровенном, во всеуслышание, так у меня несварение!
— Почему грустно? Разве есть причины, чтобы грустить? — Самра зевнула. Мы обе хотели спать, но шумовая волна, поднимающаяся снизу, сводила на нет попытки предаться праздношатанию по подсознанию.
— Есть. Целых две! — гаито опять зевнул, а когда пасть захлопнул, то не обнаружил в ней мою пятую конечность. Его возмущенный рык был прерван чувствительным щелчком по носу и угрозой отправить животное вниз в качестве компаньона дрейфующим на некотором отдалении от берега паотам. Приближаться к суше водоплавающие друзья отори не решались. Безусловно в том случае, если зверь успеет добежать до воды через толпу потенциальных разозленных жокеев.