Зажигалка
Шрифт:
— Тогда в темпе, полиция сейчас явится.
Звоню! А кому? Юлита вздрючится до обморока. Малгося жутко любопытна, а тут ни минуты времени на пояснения. Тадик на работе, и неизвестно, чем как раз в сей момент занят, остается Витек. Если он выключил свой сотовый, убью подлеца.
Не выключил, так что остался жить.
— Менты вышли на пана Ришарда по номеру его телефона, — сообщила я без лишних слов. — Сейчас будут здесь. Отпираемся, оба с Юлитой они все время сидели здесь, никуда не ездили. Сообщи остальным, я уже не успею.
— А зажигалка? — не растерялся Витек.
— Какая зажигалка? Вон, стоит, никакой
— Садовода мы знали?
Брякнул гонг у калитки, кто-то вошел, она оставалась не запертой. Одновременно приехала Польская телекоммуникация.
— Приехали! — прошипела я. — Все остальное правда, за исключением экскурсии.
И рассоединилась, не ожидая его ответа.
Ясное дело, все вошли скопом, и я не сразу поняла, кто есть кто. Очень помогло то, что у Польской телекоммуникации была на спине надпись, и они больше интересовались столбами загородки и цокольным этажом, не проявляя интереса к интерьеру дома, а двое других — наоборот.
— Здесь живет пани Хмелевская, хорошо, что мы застали пана Ришарда Гвяздовского, у вас должны быть подключения, где ваша линия выходит наружу, я комиссар Вольницкий, можно войти.
Вот так прозвучал хор голосов приехавших, перемежающийся кое-где приветствиями: «День добрый», но ни точки, ни вопросительных знаков.
— Пан Ришард! — оглушительно заорала я в ответ.
Пан Ришард уже стоял в дверях. Я разделила толпу, двоих пригласила войти, остальных заверила, что линия у меня обязательно имеется и где-то выходит, но вот этот пан знает лучше.
— Пан Ришард Гвяздовский? — прозвучал явно ментовский голос.
— Моментик, — ответил пан Ришард и вышел за калитку.
Те ринулись было за ним, но тут уж вмешалась я:
— Поскольку панове — полиция, прошу в дом и минутку не мешать. Заверяю вас, что тот мужчина — Ришард Гвяздовский, и он никуда не сбежит, у него семья, жена и дети, а мне, как видите, в данный момент подключают телефон. И не только мне, а всей нашей улице. Угораздило же вас попасть в такой момент, но я тут ни при чем. А он должен все им подсказать, потому что сам строил дом и все знает, а я ни в чем не разбираюсь. Вы уж извините, но у меня это нормально — или ничего, или все сразу.
Тут зазвонил сотовый. Тоже нормально. За ним обычно начинает звонить и второй.
Сплошные «извините», «пройдите», «сядьте», «подождите». А тут еще сотовый.
Я приложила его к уху.
— Хэллоу, — сказал кто-то. Я из садоводческой фирмы. Это у вас остались две высокие сирени с такой красненькой каемочкой под ветвями?
У меня потемнело в глазах. Таких высоких сиреней с ободочками у меня целых пять штук, а я не хотела ни одной! Всучил их мне этот убитый подонок, я хотела простую кустистую сирень без всяких украшений, но недоглядела, и теперь злюсь на себя.
— Не знаю. Мне что, прямо сейчас сбегать, посмотреть, есть ли ободочки?
— А они лежат или уже в земле?
— В земле.
— С каких пор?
— С прошлого года.
— Ну, тогда это не то. Лежать должны с прошлой недели. Значит, это не вы.
И разъединился, ничего больше не сказав. Раз не я.
Постаравшись поскорее приглушить в себе раздражение, я переключилась на гостеприимность нормальной хозяйки дома.
Гости стояли в салоне, всем своим видом демонстрируя
Тот, который представился комиссаром Вольницким, немного оживился.
— Раз пани такая гостеприимная, так, может, мы воспользуемся приглашением? Чашечку кофе, если не очень трудно.
Ну-ну! Входя, был несгибаемый, жесткий, а тут вдруг помягчел, очеловечился, стал приятным. И даже сел, а второй последовал его примеру. Влияние кошек — ручаюсь. В рекордном темпе готовя кофе, я глянула в окно, а там пан Ришард возился с телефонистами, обхаживал их, обращался внимательно и бережно, словно с тухлыми яйцами, которые боялся ненароком разбить. Под локоток поддерживал — ясно, не очень-то он торопился на допрос. Возможно, рассчитывает, что я создам в доме дружескую атмосферу и ему не причинят неприятностей. Вдруг мне удастся исправить им настроение — надеется бедняга. Интересно, как?
То есть как это как? Метод, проверенный веками. Да и лгать нам не придется, отпираться от убийства…
Начала с того, что поставила на стол поднос.
— Я уже выросла из того возраста, когда охмуряют мужчин, — беззаботно заявила я, — и могу позволить себе проявить искренность. Вы действительно из полиции?
— Вот мое удостоверение! — сразу же вскочил комиссар. Раньше бы его звание было поручик, насколько красивее звучит! Да и привыкла я за свое долгое общение с поручиками…
Но с документом ознакомилась: как же, не торопясь, весь прочла.
— Господи, как все изменилось в последнее время! Вас, что ли, специально подбирают? Что ни комиссар — то красивый парень, а в дорожной службе так вообще сплошные джентльмены. Вы не оттуда? А, панове из отдела убийств? А какого? Особо тяжких преступлений, понятно. Холера, убила я, что ли, кого? А, не я, и на том спасибо. Пан Ришард убил? Надо же, ничего мне об этом не сказал.
Мне всегда очень легко было изображать из себя кретинку. Ладно, чего уж там, наверное, было что-то во мне, раз так легко притворялась…
Подгоняемый страстным желанием поскорее раскрыть преступление, Вольницкий малость поглупел.
Он не позволил себе задержаться ни на одну секунду, а охотнее сам бы разделился на множество частей, из которых каждая, ухватив по дороге кусочек сведений, бросилась бы действовать в своем направлении. Не до сна ему было, не до отдыха, ведь требовалось немедленно удалить с места преступления подозрительную свидетельницу, Габриэлу, просмотреть все бумаги убитого со списком знакомых женского пола во главе, опломбировать квартиру, разыскать брата и бывшую жену, подгонять экспертов, чтобы поскорее изучили орудия убийства, присмотреть за патологом во время вскрытия тела и выдрать из него, патолога, немедленно заключение, как можно скорее опросить соседей, отловить тех, с собаками, переловить подростков, такие мальчишки обычно любят номера автомашин и без труда запоминают их. И все это следовало делать сейчас, в данную минуту, а может, и еще раньше. В нормальной ситуации он бы спокойно и рационально всем этим занялся, поумнее распределив обязанности между своими сотрудниками. Это в нормальной ситуации.