Зажечь
Шрифт:
Я хочу притвориться, что реального мира не существует, создать свой пузырь, и держаться подальше от боли. Не желая ничего слышать, я зарываюсь лицом в подушку. Сиерра роется в моих вещах, но я продолжаю её игнорировать, пока она не останавливается у кровати.
— Алекса Ли, сейчас же подними свою задницу с кровати, — требует она.
Я сажусь, но избегаю ее взгляда. Сиерра дает мне пощечину, и я в изумлении смотрю на сестру, прикладывая руку к лицу.
— Что, чёрт возьми, это было? — спрашиваю я, выходя из оцепенения.
Она берёт моё лицо,
— Тебе. Нужно. Ехать, — говорит она, выделяя каждое слово.
Я смотрю на сестру, она вздыхает и упирает руки в бёдра.
— Бет МакАллистер позвонила маме, а она позвонила мне. Бет сказала, что ты положила трубку раньше, чем она успела закончить. Джейс жив и на пути в больницу в Германии. Он без сознания, но жив. Его родители летят туда. Мама с папой купили тебе билет, чтобы ты тоже могла полететь.
Мои глаза расширяются, когда до меня доходят её слова.
— Он жив?
Сиерра кивает, и слёзы начинают бежать по моим щекам.
— Я думала… Я потеряла его.
— Я знаю, дорогая. Но это не так. Первоначальный осмотр выявил, что его жизни ничего не угрожает, но они узнают больше, когда привезут его. Собирайся, и я подброшу тебя в аэропорт.
Во мне поднимается восторг, когда её слова доходят до меня. С ним всё будет в порядке. Я получила второй шанс, боль в сердце сменяется облегчением и счастьем. Я более чем рада, что наконец-то скажу ему те слова.
Собравшись с мыслями, я укладываю вещи в чемодан. Два часа спустя сажусь на самолёт, желая самой убедиться, что с Джейсом всё хорошо.
Следующие десять часов я пытаюсь читать, но мысли крутятся вокруг Джейса, и я не могу сосредоточиться на словах. Я заставила его так долго ждать, и поэтому очень нервничаю, опасаясь, что может быть слишком поздно. Хочет ли он по-прежнему то будущее? Или за три недели, что мы провели врозь, он передумал? Я выкидываю эти мысли из головы, потому что это Джейс. За десять лет ничего не изменилось, поэтому несколько недель ничего не изменят. После мучительного, долгого перелёта, самолёт наконец-то совершает посадку, и я проталкиваюсь в толпе, чтобы выйти. Я пытаюсь быть вежливой, но всё больше и больше раздражаясь, покидаю самолёт, и почти пробегаю по вестибюлю. Родители Джейса предложили встретить меня, и к тому времени, как добираюсь до Бет, я снова начинаю рыдать. Она обнимает меня, поглаживая по спине.
— Лекси, успокойся, милая. Он довольно сильно пострадал, но врачи думают, что с ним всё будет в порядке, — говорит она.
Забрав багаж, она выводит меня из аэропорта и усаживает в такси. Бет говорит водителю куда ехать и поворачивается ко мне.
— Его команда готовилась обезвредить странный предмет на дороге, но он взорвался раньше, чем они приступили. У Джейса ожоги второй степени на груди, а левая нога сломана в трёх местах. Врачи обнаружили внутренне кровотечение. Он всё ещё без сознания, но мозговая активность в норме. Когда я уезжала ему собрали ногу в хирургии.
— И они думают, что он выздоровеет? — тихо спрашиваю я.
Она
— Врач говорит, что восстановление ноги займет много времени, но через пару месяцев он сможет встать и двигаться. С ним всё будет в порядке.
Я с облегчением откидываю голову на спинку сидения. Весь оставшийся путь до больницы мы преодолеваем в тишине. Проходя все инстанции, чтобы увидеться с Джейсом, моё нетерпение нарастает. Когда мы приближаемся к комнате ожидания, Патрик встаёт. Он целует свою жену в щёку и обнимает меня.
— Они только что привезли его из операционной. Он ещё под наркозом, но ты можешь увидеть его, если хочешь. Мы пока сходим за кофе. Что-нибудь хочешь? — спрашивает Патрик, называя мне номер палаты Джейса.
Я качаю головой, и Бет, улыбаясь, сжимает мою руку, затем они разворачиваются и уходят. Я с тревогой иду по коридору и ищу номер его палаты. Мне кажется, проходят часы, прежде чем я наконец-то нахожу её и, сделав глубокий вдох, вхожу. Медсестра поправляет капельницу, и, заметив меня, улыбается.
— Он под довольно сильным снотворным, но может проснуться в любой момент, — говорит она, и я улыбаюсь, когда она выходит из комнаты, оставляя нас наедине.
В комнате тихо, за исключением звуков мониторов, расположенных у кровати. Я придвигаю стул, чтобы следить за ним. Его длинное тело прикрыто простыней до груди. Я замечаю бинты, прикрывающие ожоги, и у меня перехватывает дыхание, когда перевожу взгляд на лицо Джейса. Левая сторона его красивого лица покрыта темным синяком. Ещё одна повязка закрывает лоб и тянется вдоль роста волос. Он выглядит таким раненым и уязвимым, слёзы начинаю жечь глаза.
Я сажусь и беру его за руку. Обессиленная, кладу голову на край кровати и закрываю глаза. Я не уверена, как долго нахожусь здесь, но в какой-то момент чувствую, как под моей рукой шевелятся его пальцы и просыпаюсь. Я поднимаю взгляд и вижу, что его глаза приоткрыты. Он пытается разглядеть меня.
Джейс снова закрывает глаза и вздыхает.
— Похоже, я всё ещё сплю, — шепчет он, хриплым голосом. — Или мне дали действительно хорошие лекарства, и я вижу не то, что должен. Да, должно быть, от снотворного мне мерещится моя красавица.
— Джейс…— начинаю я, но он меня прерывает.
— Нет, нет, не говоришь. Я имею виду, говоришь, но не то, что чувствуешь, поэтому сейчас подержи рот на замке. Может, ты и нереальна, но я, черт возьми, собираюсь рассказать, что чувствую, — взволновано говорит он, видимо, не до конца придя в себя.
— Джейс, я… — начинаю говорить я, прежде чем он огрызается.
— Молчи, женщина. У тебя был шанс сказать, несколько недель назад, но ты промолчала, поэтому сейчас моя очередь. Я люблю тебя. Я чертовски сильно люблю тебя. И знаю, что ты тоже любишь меня. Почему тебе, чёрт возьми, трудно это сказать? Только раз я хочу услышать это. Только раз, перед тем, как мне придётся тебя отпустить… — говорит Джейс, и его голос затихает с последним словом.