Шрифт:
Ф Лекси
З А Й Ч И К
"От летящей птицы остается
лишь голос ее..." (33)
Зайчик прыгал и прыгал, и я все отчетливей и радостней осознавал, что вдвоем с ним мы можем уйти от любой погони. Уже далеко позади остался приток, где Аксакал советовал: "Не бери слишком много хлеба" (И я показал тогда ему - единственный маленький ржаной ломтик, половина - мне, половина - Зайчику). Снежный лес уже обволакивал нас со всех сторон...
...Однажды вверх по реке плыл
– А ну-ка, - сказали они, - полезай под винтореечный пресс!
И завернули до отказа редуктором его упитанное тело, но тут "Запорожец" утонул в грязи, и это нарушило спокойный ход работы машины: пресс начал вдруг разворачиваться, кося головы и руки направо и налево, и никого из них не осталось в живых. Откуда-то отсюда и начались Зайчики...
...Мне казалось, до Вершины уже совсем немного, но лес все прыгал и мельтешил перед моими глазами, и я понимал, что это и есть "эффект веера" - до нее сотни зимних лесных километров, а кажется, что она совсем рядом; нет никакой Горы, это просто пространство, встопорщившееся от искажения перспективы - и я бы давно уже бросил этот путь, если бы не видел, что Зайчик не знает усталости...
...Еще через бесконечное количество прыжков я нашел на снегу еще один ломтик ржаного хлеба, и это придало сил и уверенности, что мы идем правильно...
...Я так и не видел само Окно снаружи - потому что давно перестал оглядываться - поэтому наконец когда мы оказались на Вершине, я не смог понять,как это произошло.
Отсюда виднелась излучина реки и безграничные пространства елок и сосен вокруг - таково наше черно-белое государство; Вершина напоминала второй этаж дачного домика с окном и письменным столом перед ним, заваленным самыми случайными предметами. Здесь давно не было никого, и я понял, что все наши правители давно погрязли в нижних коридорах и этажах, не в силах больше пробиться сюда. Люк вниз находился сзади, это был единственный вход на Вершину (по поверхности, по земле сюда никто не мог добраться, кроме таких, как я и Зайчик) - чуть ниже он разветвлялся и продолжал ветвиться до бесконечности, образуя ту гибельную сеть, в которой барахтаются все, и совсем недавно барахтался я (память услужливо высунула, как язык, эпизод: я стою возле дверцы служебного входа и объясняю: вы понимаете, что мне идти уже нет никакого смысла, меня сразу же повяжут, они меня уже запомнили и разыскивают;
...Зайчик весело заглядывал мне в глаза. Ему тоже очень нравилось на вершине, наверное, из-за спокойствия обстановки, хотя он воспринимал и чувствовал все иначе, чем я.
– Сиди здесь, - сказал я, - и если что, дай знать; - он радостно закивал в ответ и устроился на полу.
...После первого разветвления я повторил команду, но никто не откликался: здесь еще не было людей, они не добирались досюда. Я дошел до следующего разветвления и, проверив его, вернулся: всю сеть следовало прочесывать очень осторожно, потому что если хоть кто-нибудь окажется ближе меня к Вершине, он сможет командовать мной... Вот если бы все разветвления до самого верхнего были заполнены, я один с Вершины мог бы командовать всей страной. Но кто в этом случае мог бы поручиться, что тогда, когда я вступил на Вершину сегодня, я бы никого на ней не застал?
...Красные ковровые дорожки с одинаковыми желтыми светильниками раздражали, я был давно уже сыт по горло этими интерьерами; я возвращался к первой развилке - и тут я услышал:
– Прелестная встреча! У нас обоих есть по двадцать секунд, чтобы...
...В конце коридора стоял Командир, едко улыбаясь; он не успел договорить, потому что я выстрелил в него - и сразу же понял, что это не Командир, а только его фантом, голография, сам он может быть в соседнем помещении или уже на Вершине; я рванулся вперед, мне потребовалось меньше двадцати секунд, чтобы вернуться; мои глаза вынырнули, скользнули по дощатому полу, зафиксировали во весь рост стол, окно и деревянную бескрайность за ним - и я увидел, что Вершин уже две, и в одной из них Зайчик радостно прыгает мне навстречу, а Командир повинуется, опоздавший, а в другой тот же Зайчик лежит, уткнувшись носом в красную лужицу, а рука Командира бесконечно медленно разряжает в меня одну за другой шесть пуль, и я сливаюсь, конвульсивно дернувшись лапами и ушами, с этим маленьким белым в неудобной позе застывшим на полу тельцем...