Завтра
Шрифт:
И тут увидел, что к нему приближается мужчина. Он попытался сесть и даже почти что сел, но получил от Тарасова удар ногой в грудь.
— Лежать! Не дергаться!
Испуганный подросток лег, не решаясь даже взглянуть на каскадера.
— Почему ехал за мной? — спросил тот, нажимая ему ботинком на грудь.
Ромуальд сжался и закрыл глаза.
— ГОВОРИ!!! — заорал Тарасов так громко, что у Ромуальда снова невольно брызнули из глаз слезы.
Русский, вне себя от ярости, ткнул ему ногой под ребра. У Ромуальда перехватило дыхание, а когда боль
Тарасов схватил его за куртку и потащил по полу, открыл дверь и швырнул в комнату без окон с металлическими стенами и потолком. Ромуальд мешком упал на пол, а каскадер запер дверь с другой стороны. Пареньку не понадобилось много времени, чтобы понять, где он находится. Пронизывающий холод стал добираться до него. Он поднял глаза наверх. Трубки огромного испарителя дышали холодом. Ромуальд понял: его заперли в мощной холодильной камере.
Бостон
Большой бакалейный магазин «Зеллиг Фуд»
Мэтью вез тележку, пробираясь сквозь толпу в отдел фруктов и овощей.
— Быстрей, папа! Вези быстрей! — просила его Эмили, удобно усевшись в тележке.
Мэтью потрепал дочурку по щеке и занялся покупками: пучок укропа, пучок эстрагона, лук-шалот, маленькие луковки репчатого.
А когда уже уезжал из секции, вдруг увидел молодую картошку Нуармутье, которую обожала его жена. Он уже заглядывал в магазинчики, где продавали первые весенние овощи, но никак не мог напасть на это золотистое чудо. И вот повезло. Сегодня вечером у них будет замечательный ужин. Он приготовит все, что любит Кейт. Несмотря на сумасшедшую цену, Мэтью взял солидную порцию картошки, потом проверил по списку, не забыл ли чего, и направился к кассам.
— Папа! Мы забыли напиток для Санта-Клауса! — закричала Эмили.
— Действительно, — согласился Мэтью и снова развернул тележку.
В молочной секции отец и дочь с общего согласия прихватили пакет гоголя-моголя.
— Добавим в него хорошую рюмочку коньяку, и Санта останется доволен, — пообещал Мэтью, подмигивая Эмили. — Ему же нужно согреться!
— Ты хорошо придумал, — одобрила Эмили.
Мэтью улыбнулся и пообещал себе не забыть выпить гоголь-моголь до того, как в первый новогодний день Эмили войдет в гостиную.
Ромуальд костенел от холода. Он сжался в комок, подтянул коленки к подбородку, уткнулся носом в мех куртки. Хотел взглянуть на часы, но… Наверное, он находился в холодильной камере не меньше получаса. Ромуальд с трудом обвел глазами помещение. Заметил в углу сваленные в кучу деревянные поддоны. Плесень и ржавчину, которые покрывали стены. Что же делать? Выключить холодильник нет никакой возможности. Открыть дверь тоже.
Ромуальд пытался согреться, как мог. Шевелил ногами, стучал одну о другую, двигал плечами, пальцами, но ничего не помогало. Холод забирался под одежду, покрывая кожу пупырышками, проникал под
На что теперь можно было надеяться?
Однако внезапно к рокоту холодильника прибавился скрип и скрежет. Дверь открылась, и в камеру вошел каскадер. Со стволом в одной руке и ножом в другой он медленно приближался к Ромуальду.
— Что, холод не тетка? — оскалился русский, наклоняясь над подростком. — Только на своей шкуре можно понять, какая пытка лютый мороз!
Взмах ножа, и веревка, от которой онемели руки Ромуальда, разрезана. Чуть ли не ползком подросток выбрался из холодильной камеры.
Тарасов внимательно следил за ним. Он-то знал, что бывает при резкой смене холода на тепло. У Ромуальда перехватило дыхание, он начал судорожно кашлять. Кашляя, он растирал себе плечи, руки, лицо, но по-прежнему дрожал от холода. Ему стало легче дышаться, потому что он вдыхал более теплый воздух.
Через несколько секунд Тарасов вновь приступил к допросу.
— Возиться с тобой мне некогда, — объявил он. — Или ты говоришь, почему следил за мной, или навсегда отправляешься в холодильник. Выбирай!
Ромуальд с закрытыми глазами глубоко дышал. Тарасов продолжил сыпать угрозами:
— Думаешь, побывал в аду? Нет, это еще цветочки! Подумай хорошенько: ты в пустыне. Можешь орать сколько хочешь, никто тебя не услышит. Выгоднее заговорить, а иначе сдохнешь в одиночестве мучительной смертью.
Ромуальд открыл глаза и огляделся вокруг. Никакой надежды сбежать. Спрятаться тоже негде.
Русский стоял и смотрел на него.
— Спрашиваю в последний раз: почему ты следил за мной?
Подростка снова начал бить кашель. Тарасов потерял терпение и схватил его за волосы.
— Ты будешь отвечать или нет?!
Собрав все силы, Ромуальд резко наклонил голову и наподдал головой русскому под дых.
От неожиданности и боли русский замер. Подросток, воспользовавшись ситуацией, кинулся бежать. Но каскадер подставил ему подножку, и тот растянулся, рухнув на металлический стол, где лежали вещи каскадера.
— Куда это ты собрался, а?
Тарасов с яростью набросился на мальчишку и принялся его молотить — в живот, под ребра, куда попало, — удары сыпались дождем. Ромуальд свалился на пол, и русский продолжал его бить, но теперь ногами.
Выплеснув гнев, русский остановился. Ромуальд лежал. Он не мог подняться на ноги. Каскадер сгреб паренька за ворот куртки и снова потащил в холодильную камеру.
— Пошел ко всем чертям! — рявкнул он и запер металлическую дверь.
Убедившись, что запор держится крепко, каскадер вернулся в основное помещение и принялся наводить порядок. Падая, подросток мог повредить компьютер. Тарасов проверил, уцелел ли ноутбук, подобрал упавшие сигареты и ключи. Ноутбук не пострадал, и он убрал его снова в сумку, а сумку положил в пикап на заднее сиденье. Достал сигарету и взглянул на часы.