Завтра утром
Шрифт:
— Каждый может отвлечься и сделать глупость. Эксперт вынул конверт. На нем печатными буквами было написано имя Рида.
— Этот парень прямо полюбил тебя, — пробормотала Морисетт.
Рид надел перчатки, извлек лист бумаги и прочел:
ЧЕТВЕРЫХ УЖ БОЛЬШЕ НЕТ,
НО ЖИВЫЕ ЕСТЬ ЕЩЕ ЕДВА.
ТОЛЬКО БОЛЬШЕ НЕ ДВЕНАДЦАТЬ -
ДЕСЯТЬ, ПЯТЬ И ДВА.
— Что, черт побери, это значит? Четверых уж больше нет? — заворчала Морисетт, шагнув ближе к открытому гробу. — Почему четыре? Я насчитала шесть.
— Он говорит об общем количестве
Зачем преступник увеличил число? Неужели они подняли не ту птицу? Это должно быть делом рук Шевалье.
Все жертвы были присяжными… до сих пор. А если он расширил список? Но кто… или почему?
— Не понимаю, — пожаловалась Морисетт.
— Некоторые умерли естественной смертью, так? Может, он имеет в виду это. Он собирался убить двенадцать, а четверо уже умерли.
— Трое, Рид. — Она подняла три пальца и поочередно загнула их: — Браун, Александер и Мэсси.
— Но мог быть еще кто-то, кого мы пока не нашли.
— Мы проверили. Мертвых присяжных больше нет. Все живы, и за ними наблюдают. Похоже, это разбивает твою гипотезу, нет? Этот псих зациклился на двенадцати, , но почему он просто не убил оставшихся в живых присяжных? Почему не число девять? Семнадцать! Блин! Никакого смысла.
— Он подсказывает нам, — настаивал Рид.
— Или просто нас путает! — раздраженно ответила Морисетт. Ветер хлопал тентом палатки.
— Да нет, вряд ли. Слов в записке ровно семнадцать. Он переключился на это число.
— Ну что ж, раз ты думаешь, будто разгадал логику этого кретина, так разберись, о чем он говорит, и поскорее.
Она была права. Рид помассировал шею, размышляя о загадочной записке. Насколько известно, Полин Александер, Томас Мэсси и Тайрелл Демонико Браун были единственными присяжными, кто умер своей смертью. Еще трое — Барбара Маркс, Роберта Питере и Симона Эверли — были похоронены заживо. Усилиями Гробокопателя. Еще шестеро присяжных живы и находятся под надзором полиции. И всего присяжных двенадцать. Откуда еще пять? В чем смысл этой цифры? Он подумал о Никки и о том, почему Гробокопатель выбрал ее для связи. Чтобы держать в страхе? Этот подонок был в ее квартире. Он пугал ее? Зачем? И зачем связываться еще и с Ридом?
Потому что вы оба имели отношение к делу Шевалье.
Все это связано с теми событиями, когда Шевалье арестовали и посадили в тюрьму.
Рид изучил все записи о суде, потребовал из тюрьмы все отзывы о преступнике и не нашел ничего полезного. Если бы старший детектив, который ловил Шевалье, был еще жив, он бы вспомнил что-нибудь полезное. Но бывший напарник Рида мертв.
— Говорю тебе, этот тип нас только путает. Десять, пять и два? — прервала его мысли Морисетт.
— Он хочет сказать, что трупов будет семнадцать, и к тому же, проверь, в записке семнадцать слов.
— Все это
— Знаешь, в этом нет никакого смысла. Ты не на том пути. — Клиффу определенно не нравились доводы Рида. — Присяжных не семнадцать.
— А если посчитать запасных? Или других людей, причастных к процессу? — спросил Рид, размышляя вслух. — Речь о человеке с извращенной логикой.
— Да уж точно, блин, — пробормотала Морисетт и наморщила лоб.
В новой записке от Гробокопателя обещалось, что будет больше смертей. Больше убийств. Больше работы и больше расстройств.
— В большом жюри не пять запасных, сам знаешь. И зачем он сейчас увеличил число? — поинтересовалась Морисетт вслух, и Рид почти увидел, как у нее в мозгу крутятся шестеренки. — Чтобы нас запутать? Господи, он просто сумасшедший. — Она всматривалась в проклятую записку. — Неприятно, конечно, но ты прав. По непонятным причинам этот ублюдок говорит именно о семнадцати.
— Сукин сын, — прорычал Зиберт. В записку заглянул Хаскинс.
— Я проконсультируюсь у нашего психолога. Посмотрим, что она скажет об этом парне.
— О каком парне? То есть ты думаешь, это не Шевалье? — Морисетт обменялась взглядом с Ридом.
Агент ФБР поднял руку:
— Я просто хочу проверить все возможности, но вообще думаю, что Шевалье. Все присяжные, умершие при подозрительных обстоятельствах, даже бедолага Тай-релл, который лежит здесь, были убиты уже после того, как Шевалье выпустили. Это совпадение?
— Не верю в совпадения, — сказала Морисетт. — Я девушка разумная.
У Рида зазвонил сотовый. Повернувшись спиной к палатке, вход в которую развевал ветер, он произнес:
— Рид. — По определителю номера он понял, что звонок междугородный.
— Это Рик Бенц, управление полиции Нового Орлеана. Ты просил позвонить, когда мы найдем Винса Ласситера.
— Да.
— Мы сегодня нашли его в больнице Сан-Антонио. Передозировка наркотиков, никаких документов, так что мы долго с ним разбирались. Судя по больничным записям, он поступил туда пять дней назад в коме, а в сознание пришел только вчера вечером. Похоже, это не ваш маньяк.
— Точно, — согласился Рид. Он уже вычеркнул брата Бобби из списка подозреваемых.
— Как продвигается расследование?
— Сегодня выкопали еще один труп. Та же манера. Похоронена заживо.
— Вот дьявол!
— Да, он явно бродит неподалеку.
— Скажи тогда, если я чем-то смогу помочь.
— Обязательно, — ответил Рид, дал отбой и решился все-таки взглянуть на Никки. Он вышел из палатки и увидел ее, съежившуюся на пассажирском сиденье. Другие журналисты, собравшиеся у входа на кладбище, начали засыпать его вопросами, но он игнорировал их, даже не заметил их присутствия. Несомненно, его снимали с вертолета и на ручные камеры по ту сторону ленты. Но он надеялся, что запись отредактируют до того, как репортаж появится в новостях, и что в его машине не заметят Никки Жилетт.