Заводите моторы

Чейз Ребекка

Я сел достаточно близко, чтобы подслушать разговор. Пилоты из других команд присоединились к нам, желая услышать мою точку зрения насчет гонки. Они были молоды и восприимчивы, сначала действовали, потом думали. Страсть и необходимость быть лучшим горела в их глазах, особенно в темном взгляде Билли Нистера, австралийца с пышной шевелюрой, чья репутация была заработана рисками, которые могли стоить ему жизни. Я не скучал по такому своему поведению. Если ты выбиваешь соперников или даже товарищей по команде, не думая о последствиях, то в итоге можешь оказаться в полном

одиночестве. К счастью, у меня был Никки, чтобы наставить меня на верный путь. У этого парня не было ответственного начальника, который мог бы призвать его к ответу.

— Клянусь, я думал, что ты уйдешь в какой-то момент, — прокомментировал Лука, другой пилот, давая мне возможность, широко размахивая руками, рассказать им о чуть не случившемся столкновении на одном из поворотов.

Мой взгляд метнулся к Сенне, я пытался прочитать слова по ее блестящим губам. Она не улыбалась, но и не злилась. Она скрестила ноги и обнажила больше своих бедер. Мои руки вздрогнули. Ее кожа была кремово-белой, а ее ноги загорелыми после бега. Она посасывала трубочку своего коктейля. Сочетание ее бедер и движения рта навеяло на меня фантазии, из-за которых я заерзал на месте, чтобы скрыть свою реакцию.

Джекс и Тауни разговаривали с пилотами за нашим столиком. Я пошутил, и Сенна встретилась с моим взглядом, пока слушала Антуана, который подсел ближе.

Музыка гремела по всему клубу. Несмотря на то, что мое сиденье мягкое и обито бархатом, у меня чесалась кожа. Женщины из разных будок глазели на меня, но только с Сенной мне хотелось провести время.

Я мог пригласить ее потанцевать.

Раньше, будучи подростками, мы танцевали у нее на кухне. Она всегда дразнила меня, когда у меня было паршивое настроение, как правило из-за моего отца, брала меня за руку и заставляла кружить ее по кухне, пока я пел. Обычно это останавливало поток ворчания, только если нас не заставал Ники, который потом смеялся. Но это было неважно, потому что Сенна улыбалась от моего пения, а это было все, чего я хотел.

Мы хихикали, пока гонялись за озорной Лайлой. Я хотел услышать этот смешок.

В моей голове перемешалось прошлое и настоящие. Полный хаос. Раньше я любил ее как восемнадцатилетний парень любит своего лучшего друга, который, как он верил, навсегда останется в его жизни. Но теперь мои чувства больше напоминали часы с иссекающими батарейками, иногда идут вперед, а иногда застывают. Я хотел затащить ее в постель и показать, насколько незначительными были ее бывшие, пока губами прикасался к ее, окрашивая их в красный цвет ее помады. Я хотел сказать ей, что он могла покорить весь мир и что любой, кто недооценивает ее, не заслуживал ни секунды ее света, и все это пока я опускался на колени и поднимал это платье.

— Что думаешь? — спросила Джекс, уставившись на меня.

— О чем?

— Мы могли бы довести до совершенства этот узел силовой установки. Может помочь с ускорением. Это рискованно, но Тауни сказала, что другие команды это пробовали.

Тауни объяснила более подробно, и мы спорили о разных вариантах улучшения результативности моего

болида. Мой взгляд метнулся к Сенне, которая теперь общалась с Джимми. Он сказал что-то, и улыбка озарила ее лицо. На душе стало легко и просторно. Мне хотелось поцеловать эту улыбку. Хотелось попробовать вкус радости на ее губах.

Она поймала меня на разглядывании и подмигнула. У меня перехватило дыхание. — Позже поговорим, — губами проговорила она.

Мои руки вспотели от ожидания. Я кивнул и поднял бокал, показывая тост, и она сделала то же самое.

Мои ноги так сильно дергались. Мне нужно было пространство.

Когда я проходил мимо будок, огни освещали лица гонщиков, празднующих окончание очередной гонки. У нас оставалась еще одна гонка перед долгожданным и очень нужным летним перерывом. Я направился в тихий коридор, в сторону уборной.

— Oi 20,— крикнул Антуан сзади. Я инстинктивно ссутулил плечи. — Это место на подиуме должно было быть моим.

— Преимущество сегодня не на твоей стороне. Ты плохо начал и встал у меня на пути. На решетке ты стоял передо мной, и ты облажался. Я не сделал ничего, что могло бы помешать тебе стоять на подиуме, — сказал я, разводя руками.

— В следующей нашей гонке я тебя поимею, — Антуан приблизился, и до меня донесся запах перегара, исходящие от него.

Если Сенна поймает нас, это испортит ее вечер, а она заслуживала хорошо проведенного вечера.

Я громко вздохнул, удостоверившись, что поблизости никого не было.

— Не неси ерунды. Мы в одной команде. Мы хотим успеха «Колтер».

— Иди нахрен. Тебя не заботит команда, — фыркнул он. Я провел языком по всему рту изнутри. Мне ничего так сильно не хотелось, как стереть ухмылку с его лица, но это не поможет. — Только конкретная начальница. Ты всегда защищал ее. Тебе это не очень помогло, когда ты сломал ее руку. Крушитель должна была попасть в аварию, и все же ты спас ее и остановил ее гонку. А затем мы убедили ее, что ты сделал это специально, — кудахтал он.

— Зачем вы это сделали?

— В отместку за все те разы, когда ты вставал у меня на пути во время гонок. И потому, что мы могли.

Мои кулаки зудели. Я хотел ударить его уродливое лицо.

— Побереги себя для гонки, — я оскалил зубы. — Она уволит тебя, если ты продолжишь вести себя как мудак.

Он рассмеялся, его лицо сморщилось, словно я рассказал самую смешную шутку.

— Она — ручной щеночек, а ее папа дергает за ниточки. Он хочет, чтобы команду купили, и догадайся, кто ищет новую инвестиции?

Все мое тело напряглось. Мне не нравилось такое будущее. Мне нужно уйти, но мне надоело, что Антуан не брал на себя ответственность за свои действия.

— Ты пьян и несешь чушь. Возможно, если приложишь больше усилий во время гонки и меньше в поведение придурка с комплексом из-за женщины-босса, то доберешься до подиума.

— Я буду руководить этой командой и заставлю Сенну встать на колени и показать, на что именно она готова пойти, чтобы сохранить работу.

Я схватил его за дизайнерскую рубашку и швырнул его об стену.