Зависть

Ролич Татьяна Викторовна

– Ты помнишь, звонил клиентке. Ну, такая интеллигентная, как ты рассказывал. Съезди к ней, и все что я говорил... – Виктор Леонидович не хотел повторяться, понимая что такой настойчивостью может вспугнуть Владимира, а сам прикидывал, как он будет действовать дальше в этой выгодной для него сделке. А вся выгода состояла в обмане клиентки, и так, чтобы она сама отдала вещь, якобы эксперту, а потом концы в воду.

– Да вспоминаю, – ответил Владимир, понимая, что Виктор Леонидович затевает что-то, а его посылает в разведку.

– Ты мне позвони от нее, и может быть я сразу

и подъеду…

Когда Владимир ушел, Виктор Леонидович закрыл кабинет и подошел к зеркалу – он примерил усы и седой парик. «Совсем не узнать», – радостно подумал он, потом вспомнил, что решил это « Дело» сразу начать. Выглянул в салон. Владимира не было на месте. Тогда он набрал номер его мобильника и сказал:

– Ты позвони прямо сейчас, и мне перезвони, что договорился.

Владимир сидел за рулем служебного автомобиля и размышлял: «Надо или не надо звонить?» – и поехал, пока, не зная, зачем и куда. Через квартал остановил машину и вышел на улицу. Набрал номер клиентки. Ответил мужской голос, и тогда, сам не зная почему, Владимир сказал:

– Я вас предупреждаю, что ни в коем случае не связывайтесь с этой конторой, которая вам предлагает продать вещь, – и отключил телефон.

Почему он так поступил? Он рисковал, если эти люди будут что-то выяснять, но он понимал, что по-другому не может поступить. Тут же набрал номер Виктора Леонидовича и сказал, что никто ему не ответил, и поехал дальше.

Но потом неожиданно повернул и оставил машину недалеко от входа в офис и пошел в противоположном направлении, чувствуя усталость. Потом сел на автобус и поехал домой, где его ждала мама с приготовленным вкусным обедом. Он радостно, как в детстве, сел за стол и наслаждался едой, вкус которой давно стал для него обычным, но сегодня показался необыкновенным. Он испытывал радость оттого, что именно так поступил.

Виктор Леонидович, чтобы проверить Владимира, набрал номер клиентки и услышал, что абонент не отвечает или находится вне зоны доступа сети.

Владимир заснул в этот вечер крепким сном, и картины последних событий замелькали, и счастье и радость вдруг куда-то уходили, когда лицо Виктора Леонидовича появлялось, а потом исчезало. Неприятное чувство унижения и страха подкрадывалось откуда-то и Владимир просыпался, а потом снова забывался тяжелым сном.

3122.5.12

Утром он позвонил Эле и все рассказал, и когда дошел до того места, что оставил автомобиль недалеко от фирмы, Эля почувствовала страх.

– А ты не боишься, что он будет нас разыскивать?

– Ты знаешь, я испугался, когда догадался, что могу попасть в скверную историю. Я теперь ничего не боюсь. Я ухожу оттуда, и это окончательно. Ведь он мне ничего конкретного не говорит. Значит, я ему не опасен. – Тут Владимир замолчал, чувствуя напряжение на том конце провода. – Ты слышишь?

– Да. Но я что-то боюсь, – ответила Эля, и в этот момент в дверь кто-то позвонил.

– Это к тебе? Ты никому не открывай, как – будто, тебя нет, – сказал Владимир. Эля стояла и не вешала трубку. Еще три раза позвонили, а потом все стихло.

– Вот видишь.

Я теперь буду бояться каждого звонка, – сказала она.

– Я думаю, тебе надо переехать ко мне. Я живу с мамой, сюда не поедут. И вообще, надо снять квартиру, а твою сдать. Я сейчас к тебе приеду и все обсудим, а «этому» -они понимали кому - я скажу, что мне предложили другую работу.

Эля слушала и не верила, что это говорит ей тот самый Владимир, скромник и новичок в житейских делах, каким сначала ей показался он.

Через час оба сидели у нее на кухне и обсуждали случившееся, понимая, что надо еще трудовые книжки забрать, и решили, что если “этот” будет препятствовать, не будут забирать трудовые книжки и забудут эту историю. Неожиданно зазвонил телефон. Эля взяла трубку.

– Это я. – Эля сделал знак Владимиру, что это Виктор Леонидович. – Я заезжал к тебе. Ты что, не одна? – настаивал Виктор Леонидович.

– Одна, а что?

– Я хотел поговорить.

– Нам, не о чем говорить. Я ухожу, – отвечала уверенно Эля.

– Ты сошла с ума. Что ты будешь делать? Кто тебя возьмет, и где ты сможешь столько денег получать? – все эти вопросы обрушились на голову Эли.

– Раз я решила, значит это окончательно.

– Ты не получишь больше от меня ни копейки, – услышала она в ответ.

– Мне ничего не надо, – говорила Эля уверенно, в то время как Владимир обнимал ее. – И вообще... Это все. – Она повесила трубку.

Владимир целовал ее, увлекая в мир прекрасных грез. Она не сопротивлялась, и все случалось и повторялось новым счастьем ощущать любовь и отдаваться ей до конца.

– Оставайся у меня, – тихо сказала Эля, и Владимир кивнул, не желая словом нарушать гармонию своего внутреннего впечатления от происходящего. Он ни о чем не думал, кроме того, что ему все время хотелось продолжать игру, и он это делал искусно, и изощренность ласк с каждым разом приносила что-то новое и обязательно упоительное.

Он позвонил домой, чтобы мама не волновалась, – сам себя он не ощущал в реальности, осознавая жизнь через те впечатления, которые ему давало общение с любимой женщиной.

Он чувствовал с себе уверенность, и это давало ему новое ощущение реальности, и она была другой, упоительной, и каждая клеточка его жила этими ощущениями.

Эля была на той вершине своего счастья, когда одно желание плавно переходит в другое, и это длится, длится, и сейчас ничто не мешало ей наслаждаться любовью и отдаваться этому мужчине до конца, и ее чувственная плоть принадлежала ему, и он с ней делал то, что приносило обоим счастье, и одновременно.

Наутро они не прятали стыдливо глаза друг от друга – они были равными партнерами в этой эротической симфонии любви, и инструмент каждого отзывался сразу на звук другого, так музыкант ждет, когда наступит его время вступать в игру, и тогда получается мелодия.

– Ну, что будем делать?- спросил Владимир, имея в виду Виктора Леонидовича.

– Не знаю, но единственное, что мне не нравится, это его озлобленность. Он готов был меня уничтожить, когда я ему сказала, что это мое окончательное решение. Он будет меня доставать, – ответила Эля.