Зависть
Шрифт:
И вот теперь она сидела напротив жены своего будущего мужа, которая с явным отвращением допивала горячий кофе по-турецки. Глядя на нее, Надя испытала иррациональное желание выхватить у Марис чашку и вылить ей кофе за вырез блузки, однако она была слишком умна, чтобы пойти на поводу у собственных эмоций. И все же раздражение не оставляло ее. Обычно Наде без труда удавалось выудить у человека – любого человека – полезную информацию для своей литературной колонки, но Марис так и не сказала ей ни слова о своем секретном проекте. Она не хотела говорить ни о будущей книге, ни о ее авторе, и Надя, привыкшая
Впрочем, этот глупый секретный проект вряд ли имел большое значение, так как главной целью, которую ставила Надя перед сегодняшней встречей с Марис, было отвлечь ее внимание, отвести глаза, подпустить тумана, навешать лапши на уши, чтобы любым способом усыпить ее бдительность.
Увы, «подружиться» с Марис Наде не удалось, однако встреча все же прошла не без пользы. Надя убедилась, что эта куколка не так уж безвольна и наивна, как она полагала, следовательно, им с Ноем придется быть осторожнее. Она, впрочем, надеялась, что ей удалось развеять подозрения Марис относительно возможной измены Ноя. Ревнивая, подозрительная жена, которая не спускает с мужа бдительного ока и сует нос буквально во все щели, могла существенно осложнить реализацию плана, который уже был близок к завершению.
– Может, хочешь что-нибудь еще, Марис? – любезно предложила Надя. – Скажем, еще чашечку кофе с пирожным? Здесь подают просто чудные пирожные!
– Нет, благодарю, – решительно отказалась Марис. – Мне еще надо вернуться на работу – пока я была в отъезде, скопились кое-какие текущие дела, и теперь приходится наверстывать.
– Тогда зачем же ты согласилась встретиться?! – Этот вопрос сорвался у Нади прежде, чем она успела прикусить язык, и Марис с удивлением посмотрела на нее. – Мне просто любопытно… – поспешно добавила Надя, стараясь сгладить возможное неприятное впечатление от своего вопроса.
– Что ж, мне тоже было любопытно угнать, что тебе от меня нужно, – откровенно ответила Марис. – Кроме того… – Она немного подумала и добавила:
– Мы не выносим друг друга, однако до сих пор это не мешало нам соблюдать приличия. Я ненавижу двуличие и фальшь, особенно в себе самой, а также ложь и лжецов. Поэтому я решила, что пришла пора сказать тебе в лицо: я вижу тебя насквозь, знаю, что ты собой представляешь, и мне крайне неприятно иметь с тобой дело.
Надя криво улыбнулась.
– Что ж, с твоей стороны было очень… любезно сказать мне об этом прямо. Значит ли это, что ты больше не будешь снабжать меня новостями для моей колонки?
– Буду, но только новостями, а не сплетнями. Они встали из-за столика и направились к выходу.
– А когда ты будешь готова раскрыть тайну своего проекта – ты дашь мне знать?
– Автор, с которым я работаю, не любит огласки и шума, так что я сомневаюсь…
– Надя, какой приятный сюрприз!..
Обернувшись на голос, Надя нос к носу столкнулась с Моррисом Блюмом, чье бескровное лицо выглядело особенно бледным в окружении тюлевых занавесок и льняных скатертей французского ресторанчика. Черт его принес, выругалась про себя Надя. Моррис Блюм не должен был видеть ее в обществе Марис – ни в коем случае не должен! Вот почему «сюрприз» не казался Наде особенно приятным.
– Как дела, Моррис? – Она протянула
– А я рекомендую мартини, – ответил Моррис, слегка приподнимая бокал, который держал в руке. – Скажу без лишней скромности – это я научил местного бармена использовать вместо джина русскую водку.
– Ну и как?
– Превосходно. Впрочем, попробуй сама…
Марис тем временем успела дойти до гардероба, где оставила свой плащ и зонт, и Надя решила, что может немного пофлиртовать. Не следовало строить из себя недотрогу – ведь никогда не знаешь, где упадешь. Кроме того, их совместный ужин в «Радужной комнате» прошел очень приятно, поэтому, если бы сейчас она дала ему полный от ворот поворот, Моррис несомненно бы задался вопросом, что за этим кроется.
– С удовольствием.
– Прошу… – Моррис Блюм выловил из бокала маслину и поднес к губам Нади. Глядя прямо на него, Надя схватила маслину вытянутыми трубочкой губами и с легким чмоканьем всосала в рот.
– Гм-м… Обожаю!..
– Не желаешь ли ко мне присоединиться?
– Боюсь, сейчас я не смогу. Давай в следующий раз?
– Хорошо, я позвоню.
Надя улыбнулась Моррису самой многообещающей улыбкой. Она старательно отрабатывала ее несколько лет, и сейчас улыбка выходила у нее почти автоматически. Пожелав Моррису приятного аппетита, Надя повернулась, чтобы идти в гардероб, где ее ждала Марис.
К ее огромной досаде, улыбка сработала даже слишком хорошо. Блюм двинулся за ней, и Наде ничего не оставалось, как представить его Марис. Стараясь, чтобы ее голос звучал как можно небрежнее, она сказала:
– Познакомься, Марис, это мистер Моррис Блюм. А это – миссис Мадерли-Рид.
Пожимая руку Марис, Моррис Блюм сказал:
– Я давно восхищаюсь вашим издательским домом, Марис. Превосходное предприятие!
– И поэтому вы мечтаете прибрать его к рукам? – осведомилась она.
Моррис Блюм обезоруживающе улыбнулся:
– Стало быть, вы знакомы с содержанием многочисленных писем, которые я послал вашему многоуважаемому отцу?
– И с его ответами на них – тоже.
– А ваше личное мнение? Вы согласны с мистером Дэниэлом?
– Целиком и полностью. Разумеется, мы весьма польщены тем, что такая могущественная корпорация, как «Уорлд Вью», интересуется нашим скромным издательским домом, однако предпочитаем оставаться независимым предприятием.
– Да, – вздохнул Блюм. – Примерно то же самое сказал мне на днях ваш муж, когда мы встречались с ним в последний раз…
17
Ной просматривал свежие счета и накладные, когда Марис ворвалась в его кабинет. С силой захлопнув за собой дверь, она швырнула сумочку и мокрый плащ на кресло и решительным шагом подошла к столу.
С тех пор, когда вчера вечером Марис вернулась из Джорджии, она была подавленной и раздражительной, однако выглядела прекрасно. На жарком южном солнце ее лицо покрылось ровным загаром, на щеках выступил румянец, а волосы чуть выгорели и посветлели, что очень молодило Марис. Простой деловой костюм, в который она была одета сегодня, выгодно облегал фигуру, и Ной невольно залюбовался ее тонкой талией и стройными ногами.