Зависть

Браун Сандра

– А что мы ему можем показать на этот раз?

– Нет, ты неисправима!

– Абсолютно! И у меня нет ни капли стыда. Вот почему мне так нравится заниматься сексом, когда я знаю, что меня могут увидеть. К тому же, если твой старенький тесть случайно наткнется на нас, кто знает, может, из этого и выйдет что-то… Ты, часом, не знаешь – сердце у него здоровое? – Она перешла на соблазнительный шепот. – Лучший секс – это секс с выдумкой, Ной! Мы купим шоколадные конфеты с какой-нибудь тягучей начинкой – такие, которые ты так любишь слизывать, и…

– Отличный секс по телефону, Надя, –

честно признался Ной. – Я даже возбудился.

– Дай мне два… нет, полтора часа, и я буду у тебя!

– Я бы дорого дал, чтобы ты была здесь сейчас! Но ведь ты знаешь, Надя, – тебе нельзя приезжать.

– К сожалению, знаю. Я тоже многое теряю, если эта сделка сорвется. Просто мне тебя очень не хватает. Наверное, придется мне достать мой верный вибратор и немного пофантазировать.

Ной негромко рассмеялся:

– Надеюсь, у тебя есть батарейки?

– Даже два комплекта.

– Слушай, кажется, Дэниэл идет. Мне пора, Надя. Увидимся, как только я вернусь.

– Пока, дорогой.

Ной выключил аппарат, потом проникновенно добавил в молчащую трубку:

– …Я тоже люблю тебя, милая.

Обернувшись, он увидел входящего в гостиную Дэниэла.

– О, это вы! Марис только что звонила. Она не хотела звонить на ваш телефон – боялась, что вы легли отдохнуть. Хотите, я сейчас же ей перезвоню? Правда, она сказала – они там как раз садятся ужинать, но я думаю…

– Нет, нет, не стоит, – остановил его Дэниэл. – Как у нее дела?

– Марис работает над рукописью. Говорит – жара стоит ужасная. У нее все отлично, только очень соскучилась.

– Ладно, не будем ее беспокоить, – решил Дэниэл и опустился в кресло. Трость он прислонил к журнальному столику рядом. – Я действительно немного вздремнул, только теперь пить хочется.

Ной непринужденно рассмеялся и, легко поднявшись с кресла, направился к одной из тумбочек, служившей баром.

– Виски?

– Со льдом, пожалуйста.

– Я позвонил в кафе. Они доставят двойные сандвичи, картофельный салат с майонезом, шоколадный торт и ванильное мороженое на десерт. Вот такой у нас будет праздничный ужин.

Дэниэл хмыкнул.

– Эта холостяцкая жизнь с каждым днем нравится мне все больше и больше, – сказал он, принимая из рук зятя стакан с виски. – Отличная была идея, Ной!..

Марис была рада, что она переоделась к ужину, так как Майкл впервые за время их знакомства накрыл стол в большом обеденном зале.

Сегодня на Марис было серое шелковое платье, которое она купила в начале лета у Бергдорфа, полагая, что оно как нельзя лучше подойдет для какого-нибудь загородного пикника. Так и вышло, если, конечно, можно было назвать пикником этот ужин в особняке восемнадцатого века. И хотя элегантное платье и крупные коралловые бусы не делали ее похожей на томную южную леди, выглядела она в этой обстановке вполне достойно.

Сегодня Майкл превзошел самого себя. Застеленный белой льняной скатертью стол украшала низкая ваза, в которой плавали душистые цветы магнолии; по обеим сторонам от вазы стояли до блеска начищенные бронзовые подсвечники с белыми свечами. Тарелки были из тончайшего костяного фарфора, начищенные серебряные приборы сверкали, хрустальные

бокалы разбрызгивали во все стороны крошечные зайчики.

– Как красиво, Майкл! – воскликнула Марис, замерев на пороге зала.

– Только не думай, будто все это мое, – сказал из своего кресла Паркер. – Все это великолепие взято напрокат на один вечер.

– Угу, – подтвердил Майкл. – В баре у Терри… Ты, наверное, не знаешь, что он зарабатывает на жизнь, сдавая напрокат сервиз, доставшийся ему от прабабушки?

Марис рассмеялась.

– Откуда бы ни взялась эта посуда, мне она очень нравится. Даже в самых дорогих ресторанах Нью-Йорка редко можно увидеть что-нибудь подобное.

– Боюсь, что ничего подобного нельзя увидеть даже на столе у наследного принца Брунея, – заметил Майкл. – Это действительно очень старая посуда. Она принадлежала матери Паркера, а до нее – ее семье. – Он налил Марис вино в высокий хрустальный фужер. – Удивительно, но за двести лет треснула только одна соусница и разбился один бокал.

– За двести лет? – Марис удивленно посмотрела на Паркера, и тот кивнул.

– Этот сервиз на двенадцать персон состоял из двухсот с лишним предметов и передавался в семье матери из поколения в поколение. Как правило, он доставался в качестве свадебного подарка старшей дочери или – если в семье не было дочерей – невестке. А поскольку у моей мамы не было ни дочерей, ни женатых сыновей, сервиз перешел ко мне. Что касается того, что он уцелел, то тут нет ничего удивительного – им пользовались только по самым торжественным случаям. Интересно только, что у нас сегодня за дата? Десятая годовщина твоего избавления от геморроя, а, Майкл? – И он бросил на своего друга быстрый взгляд.

Майкл выпрямился и хотел что-то ответить, но Марис, боясь, как бы их обычная пикировка не превратилась в ссору, поспешила вмешаться.

– Давайте выпьем за то, – сказала она, поднимая бокал, – чтобы Паркер поскорее закончил свою «Зависть».

– За это я бы выпил, – согласился Майкл.

– Но до конца еще далеко, – уточнил Паркер.

Звон сдвигаемых бокалов напомнил Марис бой старинных часов. Только сейчас Марис заметила, что Паркер тоже приоделся к ужину, и невольно подумала, сделал ли он это по настоянию Майкла или по собственной инициативе. Правда, волосы его были, как обычно, растрепаны, однако это ему даже шло. Судя по исходившему от него запаху сандалового крема, он недавно побрился; кроме того, он надел свежую рубашку, которая, как ни странно, была застегнута на все пуговицы и аккуратно заправлена в легкие голубые брюки. Рукава ее были закатаны до локтей, обнажая загорелые мускулистые предплечья.

Облюбованная призраком люстра не горела, и мягкий свет свечей скрадывал глубину и резкость избороздивших его лицо морщин – следов пережитых страданий. Марис даже показалось, что сегодня Паркер пребывает в благодушном настроении, что было для него по меньшей мере не характерно. Пока Марис с Майклом ели, он развлекал их рассказами о Терри и о том, какой репутацией пользуется на континенте его бар. По слухам, это было нечто среднее между базой современных пиратов и подпольным притоном, где активно шла торговля наркотиками и «живым товаром».