Заветы
Шрифт:
– Когда она выздоровеет, – укоризненно поправила меня медсестра. – Мы предпочитаем не говорить дурного при больных. Кажется, что они спят, но зачастую они в полном сознании.
Я сидела подле Видалы, пока медсестра не удалилась. Затем я быстро произвела осмотр имеющихся фармацевтических средств. Повысить дозу анестетика? Повредить трубку у нее в руке? Перекрыть ей кислород? Я не сделала ничего подобного. Я верю в труды, но не верю в избыточные труды: вероятнее всего, Тетка Видала успешно отчаливает из этого мира своим ходом. Собравшись отбыть из Отделения Реанимации, я припрятала
Когда мы рассаживались перед обедом в Трапезной, Тетка Хелена вслух отметила отсутствие Тетки Виктории и Тетки Иммортель.
– Мне кажется, они постятся, – сказала я. – Я мельком видела их вчера в Читальном Зале Библиотеки Хильдегарды – они изучали Библию. Надеются на наставление в преддверии своей миссии.
– Похвально, – сказала Тетка Хелена. И продолжила незаметно пересчитывать присутствующих по головам. – А где наша новообращенная Агата?
– Вероятно, заболела, – ответила я. – Женские дела.
– Пойду проверю, – сказала Тетка Хелена. – Может, ей нужна грелка. Квартира «В», да?
– Как это любезно, – сказала я. – Да. Если не ошибаюсь, она живет в чердачной спальне на третьем этаже.
Я надеялась, что Николь оставила записку о побеге на виду.
Тетка Хелена прибежала из квартиры «В», опьяненная волнующим открытием: юная Агата тайно бежала с мужчиной.
– С сантехником по имени Гарт, – прибавила Тетка Хелена. – Утверждает, что влюблена.
– Прискорбно, – сказала я. – Надо отыскать их обоих, наложить взыскание и проследить, чтобы брак был заключен как полагается. Впрочем, Агата весьма неотесанна – почтенной Тетки из нее бы не вышло. Есть и плюсы: вполне вероятно, благодаря этому союзу население Галаада приумножится.
– Но как ей удалось познакомиться с этим сантехником? – спросила Тетка Элизабет.
– Сегодня утром в квартире «А» жаловались на отсутствие воды в ванне, – сказала я. – Должно быть, сантехника вызвали чинить. Ясно, что у нас тут случай любви с первого взгляда. Молодежь – пылкий народ.
– В Ардуа-холле не полагается принимать ванны по утрам, – сказала Тетка Элизабет. – Или же кто-то нарушил правила.
– Чего исключить, увы, нельзя, – сказала я. – Плоть немощна[74].
– О да, совсем немощна, – согласилась Тетка Хелена. – Но как она вышла за ворота? У нее не было пропуска, ее бы не выпустили.
– Девочки в этом возрасте весьма подвижны, – ответила я. – Полагаю, она перелезла через Стену.
Мы вернулись к обеду – сухие сэндвичи, какая-то причиненная помидорам пагуба и сопливое бланманже на десерт, – и к концу нашей скромной трапезы опрометчивый побег юной Агаты, и ее акробатические таланты к промышленному альпинизму, и ее своевольный замысел исполнить женское предназначение в объятиях предприимчивого сантехника из Эконокласса стали общеизвестны.
XXIV
«Нелли Дж. Бэнкс»
Протокол свидетельских показаний 369Б
66
Мы
– Сядьте на край, перебросьте ноги, – сказал чей-то голос.
Кто-то взял меня за локоть. Спустя миг мы стояли на палубе.
– Капитан Мисимэнго, – сказал голос. – Давайте-ка внутрь.
Что-то низко загудело, и я почувствовала, как двинулось судно.
Мы вошли в тесную рубку с черными шторами на иллюминаторах, и какими-то приборами, и, видимо, судовой радиолокационной станцией, хотя я не приглядывалась.
– Рад, что добрались, – сказал капитан Мисимэнго.
Он пожал нам руки; у него не хватало двух пальцев. Коренастый, лет шестидесяти, загорелый и с черной бородой.
– Значит, история у нас такая – на случай если спросят: вы на рыболовецкой шхуне, ходит на солнечной энергии плюс дизель. Порт приписки – Ливан. Мы доставили треску и лимоны по особому разрешению, то есть на серый рынок, и идем назад. Днем на глаза никому не показывайтесь – мой связник через Берта, который вас до пристани подвозил, сообщает, что скоро вас точно будут искать. На ночлег устроим вас в трюме. Если проверка, береговая охрана усердствовать не будет, мы этих ребят знаем. – И он потер два пальца – это я знала, это значило «деньги».
– А еды у вас нет? – спросила я. – Мы весь день толком ничего не ели.
– А, точно, – сказал он.
Затем велел ждать, ушел и вернулся с двумя кружками чаю и сэндвичами. С сыром, но не галаадским, а настоящим сыром – козьим со шнитт-луком, Мелани такой любила.
– Спасибо, – сказала Агнес.
Я уже вгрызлась, но пробубнила «спасибо» с полным ртом.
– Ваша подруга Ада передает привет и что вы скоро увидитесь, – сказал мне капитан Мисимэнго.
Я проглотила.
– Откуда вы знаете Аду?
Он засмеялся:
– Все друг другу родня. По крайней мере здесь. Мы с ней когда-то вместе охотились на оленей в Новой Шотландии.
На ночлег мы спустились по трапу. Капитан Мисимэнго пошел первым и включил свет. В трюме стояли какие-то холодильники и большие прямоугольные железные ящики. У одного ящика на боку была откидная петля, а внутри два спальника, на вид не очень чистые: мы, наверное, не первыми в них спали. Трюм насквозь провонял рыбой.
– Если все тихо, крышку можете не опускать, – сказал капитан Мисимэнго. – Спите крепко, ваша репка.
И его шаги удалились.
– Довольно-таки жуть, – шепнула я Агнес. – Рыбой пахнет. Спальники эти. Наверняка там вши.
– Мы должны возблагодарить Господа, – сказала она. – Давай спать.
Татуировка БОГ / ЛЮБОВЬ болела, и спать пришлось на правом боку, чтоб на нее не давить. Может, у меня заражение крови, думала я. Тогда беда, потому что врача на борту явно нет.
Проснулись мы еще затемно, потому что судно качало. Агнес вылезла из железного ящика и пошла наверх посмотреть, что происходит. Я тоже хотела пойти, но мне было очень нехорошо.