Заветы предательства

Райт Крис

Ариман только-только начал постигать истинную мощь примарха, как понял, что они остановились. Мир вокруг принял знакомые образы звезд и эллиптических орбит планет.

— Где мы? — спросил он.

— Это Тсагуальса, отвратительный мир Ночного Призрака. Место убийств и пыток, где не стихают вопли умирающих. Место, откуда мой брат проводит кампанию геноцида. Сюда его послали сражаться с Первым легионом Льва.

Они облетели систему, минуя безжизненные миры и планеты, опустошенные конфликтом, резней и взаимным истреблением двух сражающихся легионов.

Взор Аримана привлекла граница системы, где в пустоте бушевала жестокая битва — два флота обстреливали друг друга в упор. Перемешавшиеся военные корабли давали залп за залпом, наполняя пространство между собой разрывными снарядами и пересекающимися лазерными лучами. Корабли пылали от носов до кормы и разламывались на части, когда их кили не выдерживали мощного гравиметрического давления.

Ариман видел, как тысячами угасают огни душ, каждую секунду гибнут сотни людей.

— Это погребальный звон Трамасского крестового похода, — мрачно произнес Магнус.

Ариман пролетел над сражением — призрак из света, ставший свидетелем безжалостной бойни в космической пустоте. Черные корабли с символом крылатого меча одерживали верх, пожиная кошмарный урожай с полуночно-темных судов Повелителей Ночи, однако, казалось, Восьмой легион не искал решающего сражения. Магнус продолжал:

— Два года они изводили друг друга, но с этой битвой война окончится, и мои братья разойдутся зализывать раны.

— Кто вышел победителем?

— Это предстоит увидеть, хотя Темные Ангелы все еще несут семя своей погибели. Может ли в подобные времена кто-то зваться победителем?

Небеса размылись вновь, но в этот раз Ариман ощутил, как их перемещению что-то противится.

Звезды погасли одна за другой, задутые, будто свечи в спальнях послушников, пока не воцарилась полнейшая тьма. За черной пеленой он узрел горящий мир, изрытый трещинами и пожираемый огнем. Континентальные плиты раскололись, а на коре горел восьмеричный символ.

Позади него находилась планета, объятая переливающейся короной битвы, багровый мир, купавшийся в крови и безумии. Ариман уже собирался полететь вперед, чтобы поближе взглянуть на очередной ужас, но мягкое психическое давление Магнуса остановило его.

— Нет, сын мой. Если подойдешь ближе, тебя коснется скверна безумия, которая принесет погибель Сангвинию и его Ангелам.

— Кровавые Ангелы уничтожены?

— Время покажет, ибо Сангвиний стоит на перепутье. Он понимает, что оба пути закончатся кровью, однако он намного сильнее, чем кто-либо подозревает. Или… почти кто-либо. Жиллиман знает, но даже ему не до конца ведомо израненное сердце его брата.

Образ кроваво-красной планеты померк, и его сменили бескрайний неизведанный космос между мирами — пустота, которую человеческий разум был не в состоянии объять.

— Зачем вы мне показываете это? — спросил Ариман.

— Потому что я не позволю обмануть себя снова, — гневно сказал Магнус. — Просперо сгорел из-за того, что я считал, будто знаю больше других. Если нашему легиону предстоит выбрать путь,

то я постараюсь сделать так, чтобы он оказался верным. Ради этого я скитался меж звезд, и сейчас самое время разыскать своих братьев и узнать, к кому они примкнули.

Ариман ощутил, как пустота сжимается вокруг него все сильнее, словно неотвратимо надвигающиеся стены медитационного зала. Там, где всего мгновение назад космос казался непредставимо громадным и просторным, он стал крошечным и замкнутым.

— Так давит на нас ответственность, Азек, — промолвил примарх. — В Галактику пришла война невиданных доселе масштабов, и вскоре мне придется выбрать сторону.

— Зачем вам выбирать чью-либо сторону? Император нас предал, а Хорусу Луперкалю нечего нам предложить.

— Ты так считаешь? Тогда позволь показать тебе Ультрамар.

Мерцающий силуэт примарха ярко вспыхнул, увлекая Аримана следом за собой сквозь пространство. В этот раз путешествие привело их к ярко-голубому миру, окутанному адским штормом его обреченной звезды. Города исхлестывали радиоактивные ветра, а люди, которые не укрылись в подземных аркологиях, были уже мертвы.

— Мне знаком этот мир, — промолвил Ариман, потрясенный увиденным. — Я был в нем после посещения Кристаллической библиотеки на Прандиуме. Это Калт.

Военные корабли, рассеянные вокруг обреченной планеты, — золото и лазурь Тринадцатого легиона и насыщенный красный Семнадцатого. Корабли Ультрамаринов перегруппировывались, пока Несущие Слово использовали хаос боя, чтобы исчезнуть во тьме между Пятьюстами мирами.

На глазах у Аримана с планеты вырвался шторм, словно самое ужасное извержение на поверхности солнца. Невидимый для обычного глаза, он походил на прилив зарождающихся энергий, связанных с эфиром. Он захлестнул Калт и вскоре разошелся за пределы системы, гибельный шторм невероятных масштабов, который горел, будто ненасытный лесной пожар.

Неуправляемый, чистый и всепожирающий, шторм прорвал имматериальное царство без какого-либо направления — бушующий барьер ненависти и жестокости, недоступной для всех, кроме самых могущественных существ. Мощь энергий, которые разошлись от планеты, превышала любые ожидания, и Ариман понял, что ему сложно представить, как нечто столь разрушительное могло свершиться естественным путем. Однако у кого, кроме Тысячи Сынов, могло хватить сил на призыв чего-то подобного?

— Они сожгли Калт… — пораженно пробормотал он. — Неужели из-за Монархии?

— Монархии? Нет, Калт был только прологом. Видение Лоргара куда масштабнее, чем гибель единственного мира, и холодной логике Жиллимановой «практики» только предстоит узнать все его величие и трагичность. Фигуры уже пришли в движение, и я чувствую, что это станет ключом ко всему.

Ариман едва мог поверить в увиденное.

— Лоргар осмелился напасть на Пятьсот миров? Он спятил? Это же армии Жиллимана — им имя легион. Лоргару никогда не одолеть воинства Ультрамара.

По светящемуся силуэту Магнуса прокатилась дрожь веселья.