Завет
Шрифт:
– Всего лишь пингвин, который опять сбежал из зоопарка, – сказала Кальфу. – Ничего особенного.
– До зоопарка пять километров, – заметил Каин.
– Подумаешь. Это очень целеустремлённый пингвин, который решил прогуляться по центру. Всё равно смотреть больше не на что.
– Где ещё можно увидеть нашествие пингвинов?..
Следом появился здоровенный кабан. Стуча копытами по брусчатке, он тоже скрылся в тумане.
– Сегодня опять распродажа в Шишкошопе, похоже, – сказал Виктор. – Спешат, вдруг рыбы на всех не хватит как в
– С чего ты взял?
– Они ж все в центр бегут.
– Распродажа, говоришь? – спросил Бео.
– За периметром следи, Ракоши. Потом закупаться пойдёшь. И пейджер с мобильником спрячь.
– Ладно…
– Кому он постоянно отправляет сообщения? – спросил Каин.
– У него и спроси, мне без разницы.
Кальфу прошла дальше по улице и остановилась.
– Смотрите, тупой цислейтанец решил оформить документы.
Какой-то человек в помятом сером костюме пытался прочитать надпись на здании миграционной службы. Каждые несколько секунд он заглядывал в потрёпанный транслейтанский разговорник и судорожно листал страницы. Рядом с ним стоял плотно набитый картонный чемодан.
– Беженец, наверное, – заключила Кальфу, уделив цислейтанцу пару секунд своего драгоценного времени.
В последнее время беженцев становилось всё больше. Война внутри католической церкви набирала обороты, захватывая всё новые страны. Протестантская Транслейтания оставалась в стороне, предпочитая решать свои внутренние проблемы.
– Вы не могли бы прочесть эту надпись? – спросил беженец, оглядев всех троих.
Вблизи его костюм выглядел так, будто мужчине приходилось долгое время спать в нём. Виктор сделал вид, что слишком занят поглощением лангоша и не расслышал. Обращаться к грозно выглядящей Кальфу цислейтанец побоялся. Остался только Каин.
– Бэваандорлааши иш Ааламполгааршааги Хиватал, – ответил он.
Цислейтанец непонимающе уставился на него.
– А…
– «Официальная государственная структура для путешественников в другие страны», – перевёл Каин.
– Да, точно.
– Только они вам ничего не оформят. Компьютер перенесли в другую комнату, сотрудники ищут его уже неделю.
– И что мне теперь делать?
– Ждать пока вывезут на границу и расстреляют, – пробурчал Виктор. – У нас депортация только в мешке для трупов. Речной патруль выловит и доставит на другой берег.
– Твоё валашское происхождение опять даёт о себе знать? – спросил Каин.
– Улицы Брана и Брашова учат мороев бить первыми.
Виктор продемонстрировал самую очаровательную из своих улыбок. И без того напуганный встречей с вампирами цислейтанец заметил кобуру под расстёгнутой курткой Кальфу.
– Вы из… эммм… Хонвидшэгг?
Виктор расхохотался так, что подавился лепёшкой. Кальфу попыталась помочь, но он уклонился.
– Не пристраивайся ко мне сзади, я не готов к столь тесному контакту с твоим
– Ты просто боишься, что у Кальфу член больше, – сказал Каин.
– Нокс просто слишком высокого мнения о себе.
– Даже не думай покуситься на мою невинность.
– Да кто б решился… Но раз ты планируешь блюсти свою инцелостность[6] до самой смерти, то не буду мешать.
– А то вдруг ты воображаешь нас героями сериала «Блудопешт». Хотя в некоторых сериях актрисы что надо, я бы не отказался от знакомства.
– Видимо, диагноз в твоей медицинской карте – безудержный фаллоцентризм, – сделала вывод Кальфу.
– Я что-то не так сказал? – осторожно поинтересовался цислейтанец, дождавшись паузы в диалоге.
– Ну… как вам сказать… Вообще всё верно, но есть один нюанс…
– Мы не состоим в Национальной защитной заднице, – пояснила Кальфу. – Это…
– Это такие парни с автоматами, которых боятся даже цыгане, – продолжил Виктор. – Нас, как видите, они не боятся. Да и автоматов у нас нет. Этих парней несложно узнать: у них две задницы. Одной думают, на вторую каску надевают. Понимаете?
Каин обернулся. Блеснули рубиново-красные глаза, и гротескная бочкообразная фигура скрылась в переулке.
– За нами следят.
– Никого не вижу, – сказала Кальфу.
– Уже ушёл. Это был гомункул.
– Нижний город ближе, чем кажется, – заметил Виктор.
– Только этих крыс нам не хватало. И так весь Офенпешт провонял беженцами, так ещё и гомункулы из подземелий лезут.
– Ты точно поддерживала идею ультраправых поставить электрозабор на границе, – сказал Виктор.
– Лучше бы все подступы к границе заминировали, дешевле обойдётся.
– А уцелевших сковывать цепями и топить в Дунае? Или выделить им гончарное поле и пару некромагов, пусть сами себя хоронят?
Кальфу дёрнула плечом и отвернулась, ничего не ответив.
– Или ты из тех, кто тырил с набережной чугунные ботинки? Ну, с мемориала[7]?
– Отвянь. Зачем мне этот хлам?
– Куда-то же они девались, в конце концов.
– Уймись, – сказал Каин.
– Ладно, ладно, не кипятитесь. Будем считать, что чугун гомункулы присвоили и переплавили.
Цислейтанец почти пересёк черту панической истерики.
– Мы вынуждены вас покинуть, – сказал ему Каин. – Загляните на следующей неделе. Если повезёт, то компьютер найдётся, и вам выдадут документы. Но учтите, там запись за два месяца, а оформлять вас могут полгода. И что лучше приходить со своей бумагой, в миграционке она имеет свойство заканчиваться в самый неподходящий момент.
– Это если не произойдёт ничего непредвиденного, – добавил Виктор.
– Непредвиденного?..
– Всё что угодно. Потеря оборудования для дактилоскопии, вспышки неизвестных науке заболеваний, нашествие инопланетян, королевские битвы пингвинов, очередной великий потоп, вызванный турниром по пинг-понгу в Китае.