Завет

Эн Се

Та кивнула и вытащила из подсумка колбу с кровью. Алые капли зависли в воздухе, образуя сложный символ, испускающий едва заметное свечение. Направленный взрыв выжег всех зомби, не повредив здания. Ветер развеял оставшийся прах по переулку.

– Отступаем, – приказала Лихтштайнер. – «Саклас», прикрыть огнём. «Церинт», занять позицию около вертолёта.

«Уроборос» начал отступать короткими перебежками, отстреливая напирающих зомби. В вертолёте Каин оказался зажат между двумя ведьмами.

– Деактивировать големов.

Лихтштайнер залезла в вертолёт последней.

– Взлетаем.

И подвиньтесь там, места достаточно.

От сильного толчка Кальфу потеряла равновесие и оказалась на коленях у Каина.

Взвыли турбины, и вертолёт оторвался от земли, оставляя внизу беснующуюся толпу.

– Как вы нас нашли? – прокричал Каин.

– Поступил запрос от инквизитора Квантрейн, – ответила Лихтштайнер. – Мой ковен направили на помощь.

– Приятно знать, что Регина заботится о нас, – сказал Виктор, которого вытеснили на пол.

– У федералов повсюду осведомители.

Чёрные провалы глаз хмуро уставились на Виктора. Макияж скрывал черты лица не хуже маски.

– А вы всего лишь кучка сраных потомков братоубийцы, которые не стоят моего внимания.

– Странно слышать подобное от еретички, которая слишком ценна, чтобы сжечь её. Но у дедов в рясах на вас встаёт, и это главное.

Каин покосился на Виктора.

– Всё просто – Лизи из сифиан, – пояснил он. – Сам знаешь, как относятся к этим дремучим сектантам. А она отвечает нам взаимностью.

– Idem es, sicut ipse[3], – ответила Лихтштайнер, гнусно улыбаясь.

– Я всегда хотел узнать, что на самом деле означает эта фраза.

Лихтштайнер неопределённо махнула рукой.

– Ты слишком погряз в официальных доктринах, так что…

Кальфу поёрзала и подалась вперёд.

– Решила поспорить о догмах, малефика? Или сомневаешься в учении церкви?

– А ты, судя по всему, из «Искариота».

– И что?

– Апостол, давший название твоему подразделению, отказался от всего. От славы, от своего учения, даже от жизни. Ты не должна осквернять его память своим недостойным поведением. Служи вере слепо, иначе в твоё сердце проникнут сомнения.

– Без тебя разберусь, Лихтштайнер.

Ведьма снова улыбнулась.

– Как скажешь. Я не настаиваю.

– Возвращаемся на базу? – спросил Виктор.

– Нет. Мне приказали доставить вас во Дворец Правосудия.

– Значит, Квантрейн решила не ждать отчёта.

Эльза достала из кармашка разгрузки леденец и протянула Виктору.

– Я знал, что на тебя всегда можно рассчитывать, – сказал он, взяв конфету.

– Начинай сосать заранее, практика не помешает. Особенно когда разговариваешь с начальством.

– А смазка есть? Мне бы пригодилась.

– Не в этот раз. Предварительными ласками обеспечат, а там само пойдёт.

Лихтштайнер откинулась назад и закрыла глаза.

– Просто расслабься и получай удовольствие, Вик. По-другому никак.

* * *

Вертолёт доставил их в Белварош и сел на крыше Дворца Правосудия. Отсюда открывался вид на остров Маргит и вырастающие из Дуная Монументы Грезящих, которые стояли сразу за ним.

Колоссальные изваяния были выполнены в виде одетых

в балахоны гуманоидов, под глубокими капюшонами которых белели источенные временем маски. Давным-давно Монументы объявили языческими и хотели снести, но от этой идеи быстро отказались из-за множества странных несчастных случаев. Инструменты бесследно исчезали, техника ломалась, рабочие гибли при невыясненных обстоятельствах. В итоге Парламент свернул это начинание и тихо похоронил, ссылаясь на какие-то туманные документы чуть ли не двухвековой давности. До сих пор существовали секты, поклоняющиеся Грезящим. Считалось, что возникающие время от времени катаклизмы и изменения городского ландшафта – это следствие Кошмаров, которым противостояли древние защитники. Впрочем, находились и те, кто считал их источником самих Грезящих. Вспоминать о них старались как можно реже.

Кабинет Регины оказался просторным и богато обставленным. На мраморном полу расположилась изысканная мебель конца девятнадцатого века. Кабинет освещало множество свечей в канделябрах и свисающие с потолка люм-светильники, которые добавляли своё сияние к слабому солнечному свету, проникающему через неплотно задёрнутые портьеры.

На этот раз леди-инквизитор нарядилась в мантию с серебряной оторочкой. Рядом со стопкой отчётов стоял кубок, выполненный в виде черепа. Сложно было понять, стилизация это или Квантрейн действительно использует настоящий человеческий череп, оправленный в золото. В среде некромагов это не считалось чем-то экстравагантным.

Регина указала на четыре кресла, стоящие напротив её стола. На них заблаговременно надели чехлы, чтобы не портить обивку.

– Присаживайтесь.

Некоторое время она молчала, выдерживая драматическую паузу.

– А теперь объясни, что ты там устроил, – сказала леди-инквизитор, посмотрев на Виктора. – Начинай с самого начала.

– У тебя есть все отчёты, – ответил он, указав на толстую стопку бумаг. – Твои прихвостни быстро работают.

– Мне нужна твоя версия событий.

– Недодозировка информацией даёт о себе знать?

Регина подозрительно прищурилась.

– Поясни.

– Сама посуди – у тебя болезненное пристрастие к получению информации из различных источников. Будь осторожна, потом случится передозировка информацией.

– И что это такое?

– Тебе начнёт казаться, что происходит слишком много событий. Симптомы следующие: болезненное пристрастие к получению информации из…

Регина допила вино и запустила в Виктора опустевшим кубком. Тот уклонился и довольно оскалился.

– Держите себя в руках, хёль Квантрейн, терпение вам к лицу.

– Патологический зуд в области иронии опять даёт о себе знать?

– Смекаешь.

– Давай к делу, потом почешешь.

* * *

– Достаточно, – сказала Регина, махнув рукой. – Твои россказни утомляют.

– Ты сама хотела всё это услышать. В подробностях.

– Я точно не просила рассказывать, о какой херне ты думал в этот момент. И сколько раз у тебя встал.

– Между прочим, это важно для понимания картины в целом.

– Только не для меня.