Завет Сургана

Михайлов Владимир Дмитриевич

– Да, конечно.

– Может, нам открыть огонь по второй группе?

– Думаете, попадете хоть в кого-то?

– Вряд ли, верком; для этого пришлось бы снизиться до высоты, на которой и нашу машину можно обстреливать из стрелкового оружия. Но мы хоть напугаем их, заставим залечь, выиграем время.

– ВС, кому принадлежит этот остров?

– Виндоре, официально. Но ведь сейчас можно считать, что он захвачен улкасами, воюющей стороной, так что…

– Вот если бы Виндора официально попросила Свиру оказать им содействие в возврате острова, мы были бы вправе обстреливать с воздуха все, что там шевелится. Но они нас ни о чем не просили, это совершенно

точно – я только что получил всю информацию непосредственно от Вершителя. Поэтому огонь можете открыть только в случае нападения на вас.

– Жаль.

– Да уж. Что там сейчас, внизу?

– Пока все тихо, верком. По-прежнему тихо.

Последняя, шестая шхуна отошла от берега. Поставили фок. Хмурые рыбаки работали молча, на палубе на каждого из них приходилось по двое вооруженных улкасов. Шхуна присоединилась к кильватерной колонне, образованной предыдущими пятью. Когда берег остался позади, поставили и грот. Караван двигался в полной темноте – было запрещено даже зажигать навигационные огни. Опасались наблюдения сверху и в то же время были уверены, что вот-вот над головами появится агралет-разведчик. Но шли минуты, прошел уже почти час, а небо оставалось чистым. Плывший на первой шхуне вместе с Арбарамом Гумо даже проговорил, облегченно вздохнув:

– Похоже, они нас проспали. Я так и думал: столько времени находиться в воздухе, в постоянном напряжении – этого даже самый здоровый человек может не выдержать.

– Зато твои пилоты хорошо отдохнули, – ухмыльнулся Арбарам. И тут же сменил тему:

– Ну, что же, раз за нами не следят – думаю, самое время поворачивать туда, куда нам нужно. Усхани!

Названный по имени улкас подбежал, отделившись от стоявшей поодаль группы телохранителей главного человека Улкасы.

– Идем к капитану. Будешь переводить.

– Я вижу, – сказал Гумо, – у тебя нет проблем с переводчиками.

– Соседи, – усмехнулся Арбарам. – У них тоже немало людей говорят по-нашему. А вот вы – слишком далеко. Ничего, устроитесь на Кукурее – наладите отношения потеснее.

– Скорее бы, – вздохнул Гумо, поднимаясь вслед за Арбарамом по трапу. – Слушай, а долго нам вообще плыть?

– А вот сейчас узнаем. Что, не нравится в море?

– Откровенно говоря – мутит немного.

– Да и меня тоже. Все-таки ненадежная стихия – вода. Горы куда прочнее…

– А по мне ничего нет лучше равнин.

– Дело вкуса. Капитан!

Стоявший подле рулевого рыбак оглянулся. Хмуро посмотрел на говорившего.

– Усхани, переведи ему: пора брать курс на Порт-Малой. – И добавил, заметив блеснувшую в глазах моряка искру:

– Скажи ему: пусть не надеется, что там, в своем порту, он сможет расправиться с нами. Скажи: сейчас в их деревню снова пришли наши люди. И если с нами что-то случится, их старики, жены и дети ответят сполна. Жизнью ответят.

Усхани перевел. Капитан лишь пожал плечами, что-то проговорил и отвернулся.

– Что он говорит, Усхани?

– Говорит, что ветер сейчас бейдевинд, дойдут быстро.

– Тарабарщина какая-то, – сказал Гумо. – Спроси: как скоро сможем доплыть до порта?

Улкас обменялся репликами с капитаном и перевел:

– Может, к утру, а может, и к ужину. А может, и вовсе не доплывем – все будет, как захочет Дух Вод.

– Темнота, – вздохнул Гумо.

Капитан тем временем скомандовал рулевому и, взяв рупор, стал отдавать экипажу команды к маневру парусами. Голос звучал громко, и Гумо даже поежился:

– Не услышали бы…

– Кто? – спросил Арбарам. – На других кораблях?

Им как раз следует слышать, чтобы сделать то же самое. Разве что рыбы услышать могут, только они никому не расскажут.

И он рассмеялся.

Шхуна плавно легла на новый курс. Маневр был замечен и остальными следовавшими в кильватер судами. Арбарам удовлетворенно кивнул: все шло так, как должно.

Прямая колонна каравана ненадолго превратилась в дугу, так что с первого корабля можно было увидеть и остальные. Собственно, даже не сами корабли, а белесые пятна их парусов. Арбарам стал внимательно вглядываться.

Сказал, обращаясь к Гумо:

– Посмотри-ка: за нами пять кораблей, это ясно. А вот дальше – не пойму: то ли мне мерещится, то ли действительно в отдалении еще какая-то посудина бежит.

Гумо попытался что-то увидеть. Но вскоре развел руками:

– Я ничего не замечаю. Ну, а если даже? Будь это агралет – я понимаю, стоило бы беспокоиться. А если корабль – так их тут, как говорят, много, только ведь военных у виндоров нет. Или появились?

– Да нет вроде, – пробормотал Арбарам. Дуга вытягивалась, снова превращаясь в прямую, и теперь, если даже кто-то и следовал за караваном, увидеть его отсюда было больше нельзя.

Сначала показалось, что идти будет легче, чем по каменистому плато: под ногами был то мягкий песок, то трава, то мох или сброшенные арубами отжившие, гниющие листья, и пятки не страдали от повторяющегося соприкосновения с твердым грунтом. Однако уже минут через пятнадцать стало ясно, что хрен редьки не слаще. На плато поверхность была пусть и жесткой, зато практически ровной, горизонтальной, с чуть заметным уклоном в сторону обрыва. Здесь же через каждые несколько метров подъем переходил в спуск, в темноте дорогу – воображаемую, конечно, на самом деле здесь натоптанных путей вовсе не было – перегораживали коварные пни, толстые упавшие сучья, один раз угодили в здоровенный муравейник, вообразив, что это просто очередной подъем. Муравейник и вправду был, по равнинным понятиям, гигантским. Взобравшись, стали проваливаться, повернули назад и пошли в обход. Следующий обход пришлось делать в лесу, куда привел азимут. Тут были не арубы, а какие-то другие деревья, и они сбрасывали, похоже, не листья, а ветки. Пересохшие, те громко трещали под ногами, и для сохранения скрытности пришлось отступить и опять двинуться в обход. Пожалуй, их правильно предупредили, что в час им никак не уложиться.

Впрочем, их ведь не ждали к точно определенному времени; может, и не стоило торопиться: пусть команда агралета уснет покрепче, тем проще будет выполнить задуманное. Так что Онго скомандовал укоротить шаг, на что никто возражать не стал. Нито даже проворчал что-то одобрительное, хотя вообще никаких лишних звуков издавать не полагалось.

Двигаться мешало и то, что тут мало помогали приборы ночного видения, работавшие в инфракрасном диапазоне: при взгляде через них все вокруг светилось. Предметы, напитавшись за долгий день солнечным теплом, теперь медленно, неохотно отдавали его. Четыре раза по тревожному сигналу мгновенно залегали; но каждый раз виновниками беспокойства были достаточно крупные обитатели лесов и открытых мест, к счастью, видимо, травоядные – во всяком случае, никто из них не выразил желания познакомиться с людьми поближе, наоборот – их замечали, когда они начинали двигаться, спеша уйти подальше от непрошеных гостей: приборы позволяли отличать движение от неподвижности. Но, в общем, для группы никакой, даже небольшой опасности за час движения не возникло.