Завет Макиавелли
Шрифт:
Мобильный телефон Николаса Мартена нашелся в большом картонном ящике со шлангами и поливальной арматурой. Его никто не прятал: мобильник валялся сверху, брошенный походя.
Когда Хэп Дэниелс наконец повернулся, оторвав взгляд от ящика, ругаться вслух не было нужды: лицо его выражало целую гамму чувств, не передаваемых словами.
Игра продолжалась.
70
8.07
Мигель Балиус вдавил педаль газа, и «мерседес» побежал быстрее. Берег остался позади, впереди поднимались горы. Проверки на выезде из Барселоны Мигель избежал, окольными
Пассажиры нисколько не походили на террористов, за которыми охотилась полиция и спецслужбы. Американский средний класс, ничего общего с темнолицыми мусульманами, ставшими в наши дни символом понятия «террорист». Устав от перелета через океан, клиенты Балиуса просто захотели провести день вдали от города. Монсеррат совсем неплохой выбор. А что они не хотят стоять в очереди на проверку документов — так и самому Мигелю от этого никакой радости. Его работа — обслуживать клиентов, а не торчать в пробке.
Глянув в зеркало, Мигель убедился, что пассажиры уставились на экранчик за его спиной. Поехали, стало быть, на экскурсию и смотрят телевизор. Что ж, дело хозяйское.
Молодая девушка, репортер Си-эн-эн, рассказывала историю, стоя на фоне Белого дома, рано утром по вашингтонскому времени. Об эвакуации президента из отеля «Рид» в Мадриде ничего нового. О местонахождении президента и природе террористической угрозы ничего не известно. А вот людей, подозреваемых в первую очередь, проследили до Барселоны, где тем удалось скрыться от полиции. Теперь уникальная операция по задержанию террористов распространилась на большую часть Испании, вплоть до границы с Францией.
Новости сменились рекламой. Генри Харрис взял пульт телевизора и отключил звук.
— В любой другой день я сам позвонил бы в Париж и Берлин, чего проще? Президент Франции и канцлер Германии узнали бы о подготовке покушения в Варшаве от меня. Теперь это несбыточная мечта, кто бы мог подумать?.. Но все же их нельзя не предупредить. Просто я пока не знаю как.
— Насчет Варшавы нет никаких сомнений? — спросил Мартен.
— Ни малейших. Чтобы вызвать сочувствие мирового сообщества к народам Франции и Германии, эффектная декорация будет как нельзя кстати. Досрочные выборы в обеих странах пройдут легко и быстро. Нужные люди окажутся у власти тем легче, чем больше будет затруднена политическая борьба в условиях объединения нации в едином порыве.
— Надо, стало быть, найти способ предупредить их не от вашего лица.
— Вот именно.
— Как насчет средств массовой информации? «Нью-Йорк тайме», «Вашингтон пост», «Лос-Анджелес тайме», Си-эн-эн — авторитетные, пользующиеся доверием источники.
— И кто же поставит их в известность? Я? Невозможно. Электронные средства связи теперь не для меня — и не для вас, мистер Мартен. Вы откликнулись на звонок Питера Фэддена; теперь за вами будут следить не меньше, чем за мной. Знаете, я даже одно время думал, не привлечь ли мисс Пикар… только разве ей поверили бы? А прояви она упорство?
— А как насчет Питера Фэддена? — спросил Мартен.
— Я уже думал. Фигура достаточно авторитетная, не спорю. Даже пресс-секретарь главы государства не откажется с ним разговаривать. Если он сошлется на конфиденциальные источники в самых высоких кругах, его послушают. К нему отнесутся всерьез. Информацию обязательно передадут спецслужбам. Только нам не выйти на связь, даже если найдем посредника.
— Все из-за того звонка, на который мне пришлось ответить…
— Да, теперь его телефоны прослушивают, а электронную почту просматривают, — кивнул президент угрюмо. — Не удивлюсь, если наружное наблюдение установили. Надеюсь, Фэдден останется в Мадриде и будет помалкивать о том, что знает про Мерримена Фокса и догадывается про меня. Длинный язык может стоить ему свободы, а то и жизни. Мы там, откуда начинали, мистер Мартен: надо передать сообщение по адресу, когда для этого нет никакой возможности.
Мартен хотел что-то сказать, но остановился, перехватив сосредоточенный взгляд Мигеля Балиуса в зеркале заднего вида. Неужели?.. Только этого недоставало.
— Что случилось, Мигель? — спросил он, утопив клавишу интеркома.
— Ничего, сэр.
Мартену показалось, будто водитель вздрогнул.
— Вот как? А по-моему, вас что-то заинтересовало.
— Видите ли, сэр… Лицо вашего брата кажется мне знакомым. — Мигель смутился, но не нашел причин скрывать правду. — Я вас где-то видел, сэр, — обратился он к президенту.
— Интересно где? — спросил Генри Харрис, непринужденно улыбаясь. — Я в Барселоне впервые.
— У меня хорошая память, сэр. Соображу рано или поздно…
Мигель Балиус отвел взгляд, сосредоточиваясь на дороге.
Отпустив клавишу интеркома, Мартен обратился к Генри Харрису:
— Помните, что говорила про нас Деми?
— Что у нас не все дома.
— Вот именно, — кивнул Мартен. — Пора это показать. Скажите сами, пока он не догадался.
— Сказать?.. Сказать что?
Не говоря ни слова, Мартен включил интерком:
— Ну как, сообразили, Мигель?
— Нет еще, сэр.
— Можете не ломать голову — это президент Соединенных Штатов.
Генри Харрис безуспешно пытался сглотнуть комок в горле, глядя на довольную улыбку Мартена. После короткой заминки Балиус широко улыбнулся в ответ:
— Разумеется, сэр!
— Вы мне не верите? — притворно обиделся Мартен. — Жизнь у президента не сахар, вот мой кузен и решил сбежать от государственных обязанностей на денек-другой. Вот почему ему не нужны встречи с полицией. Неловко, да и опасно, если узнают, что президент разгуливает один без охраны.
— Это правда, сэр? — спросил Мигель Балиус, глядя с интересом.
— Боюсь, вы угадали наш секрет. — Делать было нечего, оставалось только подыгрывать Мартену. — Действительно, наезженные дороги нам ни к чему. Любое внимание тоже.
Мигель Балиус улыбнулся еще шире: игра начинала ему нравиться.
— Прекрасно понимаю, сэр! Будет время, расскажу внукам про то, как возил вас по всей округе, останавливался на пляже, полотенца подавал, чтобы отряхнуть песок с ног… Как мы доехали до Монсеррата, обойдя тысячу полицейских кордонов, и не попали в сеть, расставленную на террористов.