Завет Макиавелли

Фолсом Аллан

— Ну, и как оно? Трудный день? — спросил Берд.

— Даже не знаю. — Харрис перевел взгляд на огонь в камине. — Испания полна противоречий. Премьер-министр — неплохой парень: добрее, пожалуй, чем следовало бы, и слишком социалист, чтобы подтолкнуть в нужную сторону экономику. Но те, с кем мы обедали, — народ серьезный. Консерватизм они полагают чертой национального характера. Не против, чтобы в них вкладывали деньги, но и сами способны на инвестиции. Лидеры делового мира Испании хотят занимать достойное место на глобальном рынке,

наравне со всеми. По этой и другим причинам отношения со своими политиками у них сложные; премьеру, однако, хватило характера их пригласить. Не откажешь в честности и смелости. Ну, и есть проблемы, общие для всех: терроризм, например. Кто знает, где оно взорвется завтра? Осторожничают…

— А Франция и Германия?

— Ты же читаешь газеты, Эван. Телевизор смотришь… Наверняка видишь не хуже меня. Плохи дела.

— Что собираешься предпринять?

— Не знаю. — Президент отвел взгляд, но совсем ненадолго. — Решительно не знаю.

— Ваш кофе, сэр! — чирикнул интерком по-испански.

— Gracias, — ответил Берд, вставая с кресла. — Пойдем, Джон. Выпьем кофе в гостиной.

Глядя, как поднимается на ноги президент Харрис, Берд широко улыбался.

— Я приготовил тебе сюрприз.

— Можно потом, Эван? — простонал президент. — Я слишком устал, и сегодня особенно.

— Не бойся. Тебе понравится.

В гостиной ожидали семь человек, и ни одного нового лица. Вице-президент Соединенных Штатов Гамильтон Роджерс, государственный секретарь Дэвид Чаплин, министр обороны Теренс Лэнгдон, председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал ВВС США Честер Китон и те, с кем Харрис расстался в Риме: руководитель президентского штаба Том Каррен, старший политический советник Джейк Лоу и советник по национальной безопасности доктор Джеймс Маршалл.

Переступив порог последним, Эван Берд закрыл дверь.

— Действительно редкий сюрприз, джентльмены, — заметил Харрис спокойно, стараясь не выказывать удивления. — Чему обязан?..

— Мистер президент! — начал Лоу. — Как вам известно, саммит НАТО в Варшаве состоится в ближайшие дни. Ранее, когда мы вводили войска в Ирак, вызывая недовольство Франции и Германии, наши люди еще не успели занять нужные места. Теперь они готовы. Информированность и надежность наших друзей заслуживает полного доверия.

— Каких друзей? О чем вы говорите?

— Мы уже упоминали о немыслимой катастрофе, — подал голос советник по национальной безопасности Маршалл. — О возможности взятия под контроль группой террористов всего Ближнего Востока — и всех запасов нефти. Предотвратить такое развитие событий возможно, лишь перехватив инициативу. В частности, мы не можем допустить разногласий в ООН. Наши верные друзья утверждают, что, если против нашей политики не будут возражать Германия и Франция, Россия и Китай также не причинят беспокойства.

— Не причинят?..

— Нет, сэр, не причинят.

Знакомые лица —

можно сказать, вторая семья… Друзья и советники, уже который год — как Джейк Лоу и Джим Маршалл. Что за чертовщина?

— Тогда я хочу знать, кто такие «мы» и в чем состоит «наша» политика на Ближнем Востоке!

— К сожалению, мы не имеем права посвящать вас в подробности, мистер президент, — объяснил министр обороны Теренс Лэнгдон прямо и просто. — Нам необходима ваша санкция на физическое устранение нынешних лидеров Франции и Германии.

— Физическое устранение?..

Вот так. Сначала Лоу и Маршалл, теперь вся команда. Как это понимать? Консервативные республиканцы вроде него самого. Столько сделали, чтобы его, Харриса, сначала выдвинули кандидатом в президенты, потом благополучно избрали.

— Вы имеете в виду политическое убийство, мистер Лэнгдон?

Генри Харрис внутренне содрогнулся, постигая очевидное. Никакой он не президент и никогда не был. Пешка, поставленная кем-то на нужную клетку. Разумеется, он сделает, как ему скажут: с чего бы им сомневаться?

— Кто такие «наши верные друзья»? — требовательно спросил Харрис.

— Члены организации, способной гарантировать наши интересы. Благодаря им те, кто придет на смену президенту Франции и канцлеру Германии, целиком и полностью поддержат наши решения.

— Понятно.

Спрашивать, что это за «организация», явно не имело смысла. Все равно не скажут. Положив руки в карманы, президент Харрис отошел к окну, за которым спал стриженый сад и уютно светили фонари. В густой тени скучали два агента секретной службы, и наверняка поблизости скрывались другие.

Президент Харрис молчал, стоя спиной к высшим должностным лицам государства. Подождут… Ему надо подумать. Как это вышло и каким будет следующий шаг? Что там говорил Джейк Лоу?

«Ранее, когда мы вводили войска в Ирак, вызывая недовольство Франции и Германии, наши люди еще не успели занять нужные места. Теперь они готовы».

Наши люди.

Готовы.

Теперь готовы.

Что бы ни представляла собой «организация», в нее входит вся команда президента, сомнений быть не может. Здорово. Их планы составились не вчера, и теперь в каждой серьезной стране нужные люди стоят на нужном месте. Включая его самого. Президент Харрис отвернулся от окна и шагнул навстречу советникам и министрам.

— Принадлежит ли к вашей «организации» Гарри Иверс? Председатель Национальной комиссии по безопасности на транспорте? Вы его прекрасно знаете. Он еще руководил расследованием катастрофы самолета конгрессмена Парсонса.

Харрис повернулся к Тому Каррену, руководителю президентского штаба:

— Незадолго до смерти конгрессмен Парсонс добивался встречи со мной. Дважды. В процессе слушаний в подкомитете по разведке и антитеррористической деятельности и сразу по окончании. Парсонс имел право встречаться со мной когда угодно. Что могло ему помешать?