Затворник
Шрифт:
– Понятно, боярин!
– Подожди. Коршун!
– Чего...
– буркнул провинившийся.
– Денег дай!
Взяв у Коршуна кошелек, Клинок вытащил и сунул в руку слуге несколько монет.
– Держи. Все, нас не тревожить. Если эти, что во дворе, будут требовать платить за бесчестие, сам иди сразу ко мне.
И закрыл дверь прямо перед лицом собеседника. Впрочем тот, кажется, и за дверью продолжал умиленно пригибаться.
В широкой чистой горнице у стен стояли пять лавок. В углу против входа - стол с тремя скамейками. Левее двери - одежные крюки и маленькая скамья для обувания. Два больших окна в смежных стенах
Гости расселись по лавкам и сидели молча, мрачнее серых валунов. Пиле тоже ничего больше не оставалось, как сесть и помалкивать. В тишине было хорошо слышно, как на дворе управляющий спроваживает отлупленных постояльцев. Каждое его слово доносилось так явственно, словно он раскланивался и юлил прямо здесь, перебегая между лавками от Клинка к Вепрю и обратно. Вскоре принесли воду в большом кувшине и ушат. Клинок с Коршуном обмыли и перевязали Вепрю ухо и выставили ушат за дверь. Тишина и неподвижность восстановились...
– Нам нужно долго так сидеть?
– спросил наконец Вепрь.
– Пока Рассветник не вернется.
– сказал Клинок - Мне по городу теперь одному ходить нельзя, а вам двоим - тем более нечего высовываться.
– А по нужде как?
– зло съязвил Коршун.
– Коридорного крикнешь, тебе ведро принесут. Если, конечно, не хочешь, чтобы тебе с говном кишки выпустили для кучи.
– Понятно...
– пробубнил Коршун.
– Понятно!
– передразнил Клинок - Это и то - когда Рассветник вернется. А пока потерпишь.
Впрочем, терпеть долго не пришлось. Видно дело у Рассветника с Борцом было скорым, а еще вернее он, узнав о беспорядке, поспешил быстрее переговорить и явиться. Красная Рубаха, как и условились, встретил его сам и провел к остальным. Окинув беглым оком комнату, Рассветник задержал взгляд на перевязанном Вепре.
– С тобой что?
– Ухо поранено.
– ответил Вепрь.
– Чувствуешь себя как?
– Я здоровый.
– А ты?
– покосился Рассветник на изукрашенную харю Пилы.
– Ерунда...
– сказал горюченец.
– Ладно. - Рассветник снял колпак, распоясался и сел на свободную лавку.
– Рассказывайте, как было.
Рассказывал Коршун. С того, как Вепрь по ошибке распорядился чужим слугой, и до появления Клинка. Выслушав, Рассветник спросил у остальных, так ли все было. Вепрь сказал: "Да. Так все было." Пила молча кивнул.
Рассветник стал говорить сам - не так, как другие. Не с тем бешенством, с каким Коршун ревел у ворот на Жадину, и не с холодной сухой яростью Клинка. Он говорил спокойно, рассудительно, но веско, сурово и непреклонно. Пиле тут вспомнилась его встреча со злополучным проезжим в Горюченском, и парень внутренне был даже как будто рад, что не его сейчас так строго отсчитывают. Коршун с Вепрем сидели такие пришибленные и унылые, словно им, как тогда Пиле, каждое слово Рассветника стучало молотком по темечку.
Рассветник говорил, что выполняя такое важное дело, какое им досталось, и будучи за так многое в ответе, надо семижды думать, прежде чем из-за какой-нибудь хрени, ладно бы - своей непутевой головой играть, но и все дело ставить под угрозу. Говорил, что Вепрь с Коршуном сами вызвались ему помогать, и просили быть им наставником, обещали слушаться беспрекословно, с тем условием их и Барс отпустил из гор. А теперь они, выходит, и Барса подвели, и его, Рассветника. И Старшему за таких "последователей" узнай он, было бы стыдно, которые важное и ответственное поручение выполняют, а ведут себя при этом, будто на свое
Закончив речь, Рассветник подошел к столу, выпил воды из кувшина, что осталась от умывания, и сел на место.
– Что будем делать?
– спросил всех.
Обиженные рукопашники молча глядели по сторонам. Ответил Клинок:
– Теперь время тянуть нельзя. Если злыдень правда в городе, и нас не унюхал, пока его местные искали, то теперь мы у него как на ладони. Значит, точно попытается смыться...
– Или напасть?
– переспрсил Рассветник.
– Нет это навряд ли. Не захочет обнаружить себя перед всем городом. Если, конечно, не решит быстренько нас прикончить, и опять же - смыться.
– Ясно.
– Сказал Рассветник.
– Пошли заново коней седлать.
Сумки, плащи и остальное барахло оставили в комнате, взяли с собой только оружие и вышли вон. На дворе битых постояльцев уже как не бывало. Встретив по дороге Красную Рубаху, Рассветник велел ему смотреть за комнатой хорошенько, и сейчас же седлать коней.
Через несколько минут стояли у ворот детинца. Отсюда Рассветник поскакал уже знакомой дорогой к воеводе. Остальные ждали его на площади.
У Борца Рассветник пробыл опять недолго, и вернулся на этот раз вместе с Орланом и с шестью боярами, которых тот взял на подмогу. Все были верхом. Следом из детинца выехали и ускакали к воротам вестовые.
– Ворота сейчас закроют, и еще людей отправят на стражу.
– сказал Орлан Рассветнику, кажется в продолжение их разговора.
– Хорошо, поехали. Поторопимся.
– ответил Рассветник.
Уже близился полдень, а объехать предстояло больше полусотни дворов. Оказалось, Орлан вечером не только разузнал про нужных людей, но и успел, вызывав к себе улицких старост, узнать кто где теперь живет, у кого в услужении - если спрашивал про их слуг, и кто находится в городе, а кто в отъезде.
Нужный двор окружали, разделившись на группы по двое-трое, и встав в местах, где стал бы спасаться беглец. Вепрь и Коршун всегда оставались снаружи. В дома входили Рассветник, Клинок, Орлан и Пила, которому Рассветник сказал всегда быть при нем.
– Гляди в оба - сказал он парню - Нам злыдень может заморочить голову и проскочить, а ты если увидишь своего брата - сразу говори.
Обыска нигде не делали, а шли сразу к тем людям, на которых указывал Орлан. Рассветник всех спрашивал одно и то же: Нет ли чужих в доме, не приезжал ли кто-нибудь в последние дни, и в том же духе - Затворника и злыдней не упоминал. Он никому не грозил, не пытал, только расспрашивал своим обычным спокойным тоном, и могло показаться, что отделаться от него и наврать - нечего делать. Но Пила уже знал, какие необычные у него спутники, и думал себе, что не такой Рассветник простак, чтобы не распознать обмана. Как бы подтверждая его догадки, выходя из каждого дома, Рассветник, говорил Клинку что-нибудь вроде "И здесь не появлялся" или "Здесь тоже вроде тихо" Клинок чуть кивал в ответ. Все время розысков Клинок говорил еще меньше прежнего, и еще внимательнее, чем обычно, смотрел исподлобья по сторонам. Он был невозмутим и нетороплив, но сосредоточен - словно рысь подбирающаяся к добыче.