Затворница
Шрифт:
Я было дёрнулась назад, но не тут-то было – он держал крепко. И улыбался при этом, заглядывая мне в лицо.
Тётка Дили, смотря на это представление округлившимися глазами, икнула, да так громко, что седовласый старик остановился и нетерпеливо прикрикнул:
– Долго ещё ждать тебя, Алекс?
Мои хрупкие старческие пальцы в мощной мужской руке хрустнули – этот самый Алекс сдавил их так, что я всерьёз забеспокоилась, не переломит ли. Но на вопрос старика он ответил вполне дружелюбно, даже с каким-то необъяснимым весельем, будто его хозяин не поторапливает, а предлагает
– Конечно, льдэр, сейчас только помогу этой немощной женщине в дом зайти и сразу догоню вас.
«Немощной женщине» в его исполнении тоже было похоже на искусное издевательство.
И тут я присмотрелась к нему пристальнее: мужчина как мужчина, можно даже сказать парень. Обычный. Разве что взгляд всё такой же пугающий, каким он показался мне несколько мгновений назад. И улыбка – холодная, приклеенная будто.
Льдэр недовольно фыркнул, но одёргивать зарвавшегося слугу не стал, отчего моё недоумение только увеличилось.
Алекс помог мне подняться по ступеням, при этом я чувствовала, как его взгляд прожигает в моём затылке дырку, и как только я переступила порог, он отвесил шутливый поклон и сбежал. Сразу же затерявшись в толпе селян.
А я всё стояла и смотрела ему вслед, сама не понимая, отчего на сердце так неспокойно. Да и дальше бы стояла, если бы тётка Дили не напомнила о том, зачем я сюда, собственно, явилась:
– Кхм-кхм, вы к старосте-то пойдёте, льдэра?
Кивнула, прикусила губу по привычке и отвернулась от распахнутой двери.
Староста встретил меня всё в том же «кабинете». Хотя эту каморку, отделённую от горницы цветастой ширмой, кабинетом назвать ой как сложно. Но очень давно, когда в моей жизни всё было просто и понятно, староста Зарий решил, что для статуса ему положен кабинет, а раз положен – значит, будет.
Отец тогда очень долго потешался над ним, но Зарий решение своё не изменил, даже поставил стол в углу – самый настоящий, дорогой, из красного дерева, с мощными резными ножками и шкафчиком, что закрывался на ключ. Ключ этот, к слову, теперь всегда висит у него на шее, чтобы никто не вздумал взломать его «сокровищницу», где лежат очень ценные бумаги.
Насколько мне известно, ценность этих бумаг настолько велика, что отец смеялся в десять раз громче, когда узнал ещё и про шкафчик с ключом.
Вот и сейчас сквозь распахнутый ворот белой рубахи был виден чёрный шнурок, на котором болтался маленький ключик размером с мой мизинец.
– Кто там пожаловал? – когда я вошла, намеренно постукивая клюкой по деревянному полу, застеленному плетёными ковриками ручной работы, староста внимательно изучал какие-то бумаги.
– Льдэра к нам пожаловала, – заискивающим голосом начала Дили. Я стояла молча, пряча улыбку в уголках губ. Слишком много воспоминаний связано с этим домом, с этой деревней, с этими местами. Воспоминания, которые я пыталась похоронить в себе. Но не вышло.
Слишком… живой я была тогда. И то, что осталось от меня сейчас, не в силах это изменить.
– Работников нанять хочет, – продолжила супруга, бросая на меня косые взгляды, видимо, проверяя,
– Нанять? – ухватился за слово Зарий и вскинул голову.
Он тоже не изменился, разве что так же, как и супруга, обзавелся лишними складками на животе да морщинами на загорелом лице.
– Нанять – это хорошо, – кивнул сам себе, потом уже обратился ко мне: – И сколько вам рабочих нужно, – запнулся, так же, как и супруга, не признав во мне родовитость, – льдэра?
Я не растерялась, пошамкала губами, будто раздумывала, и тут же призналась:
– Много. Замок отмыть надо да в надлежащий вид привести.
Староста с женой переглянулись, и он спросил:
– Это какой такой замок?
Вот тут пришёл мой черёд замешкаться. Помня слухи, что ходят по окрестностям, вполне возможно, что даже за деньги рабочие откажутся ко мне идти. Но и смолчать не получится:
– Гордан-Гри, – выдохнула и замерла, боясь пошевелиться.
Тётка Дили с грохотом упала, иначе и не скажешь, на лавочку, что стояла тут же, у стола старосты. Маленькая такая, неказистая, скорее всего, на неё Зарий ноги ставит. Своеобразная замена мягкому пуфу.
А вот хозяин дома так и застыл, возомнив, что он памятник самому себе. Сначала в его глазах отразился нешуточный страх, потом удивление, которое вовсе сменилось злостью.
– Ты чего это, старая, шутки шутить вздумала?! – прогрохотал, поднимаясь со своего места.
Чего-то подобного я и ожидала, откровенно говоря. Последние восемь лет Гордан-Гри считается заброшенным местом, а жители деревни, которые из поколения в поколение работали на нашу семью, постарались вычеркнуть замок на горе из своей памяти. Порой мне кажется, что и страшилки они придумывают для того, чтобы хоть как-то оправдать побег льдэров. Ведь так проще, когда существует причина, пусть даже такая мистическая, как пробудившееся чудовище.
– Шутить я вовсе не собиралась, – подбоченилась, перевалившись с одного на другой бок. – Возвращаются они, хозяева прежние, а я за экономку у них.
Прежде чем прийти сюда, я долго думала, кем же представиться, и должность экономки показалась мне идеальным вариантом. Вот только ни староста, ни его супруга, судя по недовольству, что отчётливо читалось на их лицах, верить мне не спешили.
– Откуда мне знать, что вы меня не обманываете? Вдруг вы воровка какая-нибудь и с помощью рабочих решили обнести замок? – сморщив нос, спросил Зарий.
– Что за глупости вы говорите? Тётка я его, по материнской линии, в столице с ними жила, а сюда они меня послали вперёд себя, чтобы навести порядок, – выпалила на одном дыхании заранее подготовленную фразу.
Староста и Дили вновь переглянулись, правда, на этот раз взгляды были уже не настолько недовольными.
– Ну так чего? Работников дадите? – поторопила их, пытаясь уйти от темы моего родства с семьёй Гордан. Ещё и мешочек тронула, чтобы монетки зазвенели.
Зарий молчал, смотрел на меня внимательно, будто пытался увидеть за маской проклятья ту самую девочку, что так часто угощал молоком и сливками. Но мне ли не знать, что это невозможно…