Затейник
Шрифт:
— Но, вероятно, это не первые жертвы зверя. Наверняка тут есть еще что сказать.
Сэр Джеймс потер подбородок.
— Это сложно. Но предполагают, что это монстр.
Сьюко тоже подробно рассмотрел фотографии.
— Может быть, оборотень?
— Вполне вероятно, что так оно и есть.
Я глубоко вздохнул. Нам уже приходилось видеть такие раны и им подобные. Их мог нанести оборотень, но возможно и некто другой.
— Каково мнение коллег из Рио?
— После двенадцати убийств у них по-прежнему не возникает никаких
— Уже двенадцать трупов?
— Да, Джон. Для статистики убийств в Рио это вряд ли имеет значение. Невелика цифра. Сожалею, но относиться к этому мы обязаны так.
— Знаю, я много слышал о Рио.
— Мы не узнали бы об этом происшествии, если бы последней жертвой не оказался Вальтер Инграм, английский полицейский. Это напугало власти. Необходимо было информировать нас, я уже пообещал бразильским коллегам помощь.
— Итак, мы летим, — пробормотал Сьюко. Меня только интересует, почему его называют Затейником? Можете вы ответить, сэр?
— Не знаю, эта кличка напоминает нелепую шутку.
— А есть какой-нибудь след? — спросил я.
— Что вы имеете в виду?
— Если Затейник — оборотень, превращение происходит с наступлением темноты, до того он ведет нормальный образ жизни. Думаю, это могло быть замечено кем-либо. Что-нибудь предпринималось в этом направлении?
Сэр Джеймс пожал плечами.
— Вряд ли, Джон. Во всяком случае я ни о чем таком не слышал.
— Хорошего мало.
— Знаю. И все же вы полетите. Номера в отеле уже заказаны, отель прямо на пляже. Из окон, как сообщили, видно место преступления.
— Наверняка там найдутся виды получше.
— Это конечно.
— Когда мы летим? — спросил Сьюко.
— Сегодня вечером.
— Значит, у нас в запасе один день отпуска.
Сэр Джеймс был настроен скептически.
— Я советовал бы вам выспаться наперед. В Рио предстоят горячие ночи.
Иногда сэр Джеймс бывал неправ, но сейчас я поверил его словам…
В лачуге пахло клеем — дети на последних уроках нюхали его, хотя пакетики уже спрятали. Мария Фаланга вздохнула, подумав об этом. Она так же, как дети, сидела на грязном полу, время от времени поглядывая на бродивших жуков и пауков.
Мария была молода, двадцати трех лет, в ней еще жил идеализм. Она вела борьбу с многоголовой гидрой, которую, конечно, не могла уничтожить. Когда она отрубала одну голову, на ее месте вырастали три новые.
Гидрой этой были Нищета, Насилие, Преступление.
На этом можно закончить описание той части Рио, где Мария работала учительницей и воспитательницей. Она была из тех женщин, которые посещали трущобы, хотя происходила из довольно богатой семьи. Родители дали ей образование и не понимали, почему Мария, получив диплом, занялась нищими. Иногда в семье к ней относились как к чужой.
Если бы кто-то решил описать ее, то очень скоро ему пришло бы на ум сравнение с черноокой красавицей.
Мария была сегодня, как обычно, в джинсах, свободной блузе пестрых тонов навыпуск и спортивных туфлях. Она сидела перед детьми, скрестив ноги.
Дети молчали. Они производили впечатление взрослых людей, познавших ужасные стороны жизни.
Сейчас глаза некоторых из них блестели, и это вовсе не нравилось Марии. Отклонения в поведении после вдыхания паров клея были заметны в течение нескольких часов, и она задала себе вопрос, имело ли смысл продолжать занятия.
Воздух в бараке застоялся. В открытую дверь несло кисловатым запахом пота и мочи. Солнце беспощадно жарило бараки, мясные отбросы, сплошь покрытые мухами. Пахло тухлятиной.
Мария вздохнула, когда посмотрела на лица детей.
— Кто из вас в состоянии сказать хоть что-нибудь? — спросила она.
Дети по-прежнему молчали, но один мальчик поднял руку.
— Да, Манхено?
— Я знаю кое-что.
— Говори.
— Нашли еще один труп, это дело рук Затейника, он положил убитого на стену, прямо на осколки стекла.
— Так, и что же? Ты считаешь, что это хорошо?
Мальчик замялся.
— Многие восхищаются им, но кое-кто и побаивается. Я не боюсь. Он пока не убивал детей. Полиция не может его поймать, даже эскадрон смерти не может. Говорят, что Затейник ушел от них, когда вылез из водостока.
Даже в таком большом, безбрежном городе слухи о преступлениях Хозяина распространялись очень быстро. Как только находили изуродованный труп, известие об этом облетало весь город. Газеты печатали такие сообщения крупным шрифтом. Затейник провозглашался заступником бедных. И снова все ждали новых событий.
Мария Фаланга посерьезнела.
— Ты считаешь, хорошо, когда убивают людей?
Мальчик не хотел отвечать на столь прямой вопрос. Он только пожал плечами.
Для учительницы этого было достаточно, чтобы понять — смерть безразлична детям. Она была для них такой же частью жизни, как торговцы, шныряющие по трущобам.
— Нам нет дела до этого бессердечного убийцы, мы пришли сюда, чтобы учиться. Я могу только повторить, что шанс выйти в люди есть только у того, кто может читать и писать. Знание, а не оружие в руках убийцы есть сила. Этого вы не должны забывать никогда.
Полное отсутствие интереса было ответом на ее слова, она поняла, что сегодня занятий уже не может быть. Ее воспитанники отвлеклись да еще и находились под воздействием наркотика.
Один из мальчиков встал. Его звали Петер.
— Куда ты?
— Мне нужно идти.
— Почему?
— Меня должны забрать.
— Кто?
— Полиция.
Он хотел уйти, но Мария опередила его. Она схватила мальчика за руку.
— Можно узнать, почему полиция должна забрать тебя? Скажи.