Застенец 4
Шрифт:
– Хорошо, – после длительных размышлений согласился Зейфарт. – Надеюсь, Вы честны со мной?
– Предельно, – соврал я, не моргнув и глазом. И в доказательство взмахнул рукой, создавая Глыбу.
Постоял немного в виде крохотной горы в кабинете директора, а после разрушил форму, вернув себе прежнее тело. По ошалевшим глазам Федора Григорьевича я понял: представление удалось.
– Заклинания третьего ранга мне даются уже без особого труда, – объяснил я. – Над вторым рангом нужно еще работать. Так
– Конечно, – закивал Зейфарт.
Основное дело сделано. Теперь за прогулы никто не спросит. Не хотелось бы, чтобы тот же Максутов задал вопрос: «А чем это ты таким, Николай, интересным занимаешься, что учебу игнорируешь?». В ближайшее время до него информация не дойдет, уж Зейфарт об этом позаботится. А если и дойдет, то мое оправдание веское. Я ведь действительно сильно вырос в последнее время. Мне нужно думать о спасении собственного тела, а не об учебе.
Но главное – нынешние походы в Самару останутся в тайне. А это немаловажно.
Мы даже руки пожали. После чего я с чувством выполненного долга вышел из кабинета. Заглянул на минуту в столовую, чтобы предупредить друзей, что отправляюсь на вольные хлеба, но с одним условием – об этом не трепаться. А после уже поехал домой. Еще столько дел! И самое главное из них – сон.
Вообще, раньше я не понимал этих взрослых людей, которые дремлют днем. Та же тетя, когда еще подрабатывала, могла завалиться придавить диван на полчаса, а потом встать как ни в чем не бывало. Я обычно просыпался разбитый и потерянный.
Теперь же обеденный сон на удивление придал сил. Хотя разбудила меня тетя Маша часа через четыре.
– Сам просил, – сказала она. – У тебя же тренировка.
– Точно, спасибо, – вскочил я. – Кушать не буду. Кстати, теть Маш, я сегодня у Горчакова останусь ночевать. Который одноклассник, ну, ты его видела. Худой такой. Нам там задали по лицею доклад, будем готовить.
В моем мире отмазка работала не всегда. Зависело от настроения тети. Иногда я нарывался на «у тебя что, своего дома нет?».
– Раньше бы я сказала, чтобы никакой выпивки и девочек, но судя по тому, как у тебя тут все складывается, может, возьмете чего в трактире и позовете кого-нибудь?
Я чуть не закашлялся. Везет тебе, теть Маш, живешь в информационном пузыре. А то бы доброжелатели быстро объяснили, чем славится Ирмер-Куликов. Пусть и весьма необоснованно.
– Один раз повеселишься, потом вдруг жениться придется, дети, крест на карьере и все такое. Давай лучше мы просто к докладу подготовимся?
– Зануда, – бросила тетя, выходя из комнаты.
Ты даже не знаешь, сколько у меня приключений в жизни. Намного больше, чем хотелось бы. Я со вздохом собрал вещмешок со всем необходимым и спустился вниз. Теперь на тренировку, и с чистой совестью в Самару.
Глава 3
О чем я пожалел, когда шагал по темному лесу к крепости, что не поел нормально после тренировки. Теперь желудок весело прилипал к позвоночнику, намекая на опрометчивость моего решения.
Всякий воспитанный молодой человек из аристократов мучался бы до утра, пока его бы не позвали на завтрак. Мне повезло. Я был из обычной пролетарской семьи, где отдельных вилок для поедания рыбы не существовало, а дичь разрывали руками. Поэтому как только добрался до Самары (опять разбудив несчастного Ситникова), тут же намекнул, что хорошо бы мне немного поесть с дороги. Так завуалированно и сказал:
– Владимир Георгиевич, я не ужинал и жутко голоден.
Генерал-губернатор, как человек сообразительный, намек понял. Поэтому наспех собрал стол, за который я с удовольствием сел.
Говорят, что наедаться на ночь вредно. По мне, намного вреднее ложиться спать натощак. После подобного гарантированы кошмары, плохой сон и вовсе не благородные урчания в животе, которые способны разбудить соседей.
Пока я ел, мы обговорили детали. Ситников выделил мне четырех сопровождающих во главе с уже знакомым Кандраевым. Признаться, я даже обрадовался этому. Поручик мне нравился. Несмотря на свою кажущуюся неуклюжесть, он был довольно неплохим магом. И что самое главное – опытным.
Выходить договорились на рассвете, чтобы не бродить в потемках. Что мне было только на руку. Я намеревался к обеду вернуться домой, пока тетя меня не хватилась. Поговорили еще о всяких мелочах, затем Ситников, убедившись, что я наелся, отвел меня в комнату и сам отправился на боковую.
Забавно, но несмотря на грядущее сложное испытание, новую обстановку и совершенно уничтоженный режим, заснул я практически сразу. И не просыпался до самого утра. К слову, утра довольно условного. Потому что, судя по сумеркам, рассвет еще не наступил, но Ситников был настроен серьезно.
– Надо пить чай и выступать, – распорядился он.
Так и сделали. Снаружи нас уже ожидали дюжие молодцы, в форме, с усами и волевыми взглядами. Таких можно видеть на черно-белых фотографиях начала ХХ века. На их фоне низенький Кандраев смотрелся довольно комично. Несмотря на мороз, все стояли по стойке смирно. Один я тут мелко дрожал.
– Господин поручик, – улыбнулся я, наплевав на этикет и обняв Кандраева. – Рад видеть Вас в добром здравии.
Тот не отстранился, но будто бы обиженно посмотрел на собственные погоны. Я проводил его взгляд и все понял. Вместо трех звездочек там теперь красовалось четыре.