Застава

Крупеникова Ирина

Юноша опомнился. В больших серых глазах подруги обосновалась непреклонная твёрдость. Невольно он принял в себя её уверенный взгляд. Сознание укрепилось в реальности и сосредоточилось на конкретной цели.

Когда «Жигули» со всеми предосторожностями выехал на дорогу, на заднем сиденье салона появился Дед.

– Аккуратненько, ядрён-батон, – предупредил он, – видал, как тута все взбесились? Прям Содом с Гоморрой. И всё, это, супротив нас.

– Что произошло с Владимиром Васильевичем? – быстро спросила Оля.

– С

Вороном-то? Да, это, на реке. Моторка чумная прямёхонько на них помчалась. Уж до берега было всего ничего. Ну, это, Ворона слегка отбросило, а тама коряга.

– А моторка? – быстро уточнил Лис, не отрываясь от управления.

– Э-эх, – болотный дух заполнил салон. – До деревни дожужал, а там аккурат в кусты со всей дури. Уж не знаю, сумеет ли Тур двух дураков в чувства привести. Народ сбежался, а что толку, коли доктор всего один. Ты, это, рули, рули. Я тута посижу. Для порядку.

Заявленный пирог у Кикиморы получился славный, но настроение за столом оставалось нерадостное. В дугу пьяного речного гулёну и его приятельницу откачать успели. У кого-то из неподалёку отдыхающих дачников под рукой оказалась аптечка, с соседнего огорода прибежала местная фельдшер, – словом, у Тура нашлись хорошие помощники. Через полчаса «скорая» забрала неудачников. Заложных Пятницы Тур и Ворон поблизости не заметили, но наблюдения Лиса и Оли были приняты безоговорочно.

– Зачем она это делает? – повторила свой вопрос девушка и испытующе оглядела Полозовых.

– Готовит атакующий удар, – невнятно обронил Ворон.

– Или стремится показать, как озлоблены и глупы люди, – точно так же произнёс Тур.

– Показать нам? – Лис ухватился за свежую мысль.

Близнецы независимо друг от друга одинаково пожали плечами.

– По-моему, – осторожно начала Оля, – она просто завидует живым. Она старалась изощрённо мстить, кем-то управлять, что-то разрушать, а в результате совершенно забыла, что такое дружба, любовь, уважение к ближнему, надежда на лучшее и просто вера в человека. Это свойственно тяжело больным и калекам. В учебнике для медсестёр специально акцентируется вопрос о поведении медперсонала при контакте с подобным контингентом. Правда, Всеволод Васильевич?

– Верно, коллега, – Тур невольно улыбнулся.

– Не все тяжело больные и калеки обладают способностью руководить случайностями, – вставил Ворон. – К тому же они реагируют на добрые чувства со стороны медперсонала. А эта мадам, похоже, ничего доброго в принципе не замечает.

– Она не принимает никакой положительной информации, – пробормотал Лис. – В её заложных только страх, боль, гнев, отчаяние, одиночество. Она борется с нашим миром, полагая, что в нём остались лишь эти чувства, – юноша вскинул голову. – Но есть же другие, которыми живут люди! Нужно заставить её увидеть! Нужно показать ей!

Близнецы переглянулись.

– И

как ты себе это представляешь? – спросил Ворон.

Лис сник. Руководства к действию у него не нашлось.

* * *

Проливной дождь занавесил стёкла плотной водяной пеленой. Над ослеплённым домом завывал ветер, срывал сосновые ветки и швырял на крышу, будто норовил пробить невидимые стены заставы. Центральное электричество отключилось. Видимо, где-то на линии оборвало провода. Мощный локальный генератор работал, однако братья Полозовы предпочли бодрствовать в темноте. Из неосвещённых комнат лучше просматривался покорённый стихией двор и лесные тени за бетонным забором.

– Оля спит? – вполголоса спросил Ворон.

Лис, прилипший к окну, не оборачиваясь, кивнул.

– Ки у неё в комнате, – пояснил Тур.

– Братцы, вон они! – Лис резко выпрямился.

На стекле в струях дождя ползали отражения бесформенных силуэтов.

– Многочисленная команда, – усмехнулся Ворон. Глаза его непроизвольно потемнели.

– Они не пересекут границу круга, – уверил Лис и отошёл вглубь кабинета. – Они мёртвые, а мы – живые.

За его спиной образовалась пустота сожаления.

– Наше второе рождение состоялось непосредственно из лона смерти, – произнёс Ворон.

– А живые корни мы потеряли, – продолжил Тур. – Наша застава – как плавучий остров в двух океанах. Мы не знаем, что стоит у нас за спиной.

– А пятнадцать поколений, про которые говорил Виктор? – Лис судорожно взмахнул руками.

– Ты помнишь хотя бы одно из них, братишка? – прошептал Ворон.

Побелевшие губы юноши задрожали.

– Я… Нет. Родители как будто специально отсекли нашу память.

– Мать и отец, по-видимому, служили только смерти, – медленно предположил Тур. – Но кто-то же до них в нашем роду служил жизни! – плохо сдержанное восклицание ударилось о тёмное окно. – Тот, кто дал нам наши имена, кто бросил копьё в порочный круг, кто разжёг дух очистительного огня в наших сердцах. Где они теперь?

Ожидание ужаса вплотную приблизилось к стенам осаждённой заставы. Стали слышны отзвуки неведомых голосов за поднятыми мостами. Безликая масса теней ощетинилась яростью.

– По-моему, сейчас начнётся штурм, – выговорил Ворон.

– Они здесь! – вдруг воскликнул Лис.

Близнецы быстро оглянулись.

– Да нет же, – глаза юноши светились восторгом открытия. – Братцы, они здесь, в нас! Они – это мы, а мы – они. Павел Первый сказал так применительно к памяти вообще, поскольку мыслил масштабами России и народа. Но память вообще – это память всех и каждого. Тур, Ворон, они здесь с тех пор как мы… – Лис смущённо улыбнулся, – вернулись оттуда. Они пришли вместе с нами.