Застава
Шрифт:
Лис и Ворон непроизвольно переглянулись. А Дед, обитавший в кресле, громко выразил вслух повисшее в тишине недоумение.
– Опаньки!
– Тур, прости, – неуверенно начал Лис.
– Малыш, ты не мог этого знать, – грустно улыбнулся старший брат. – Ты прекрасно помнишь все детали нашего бытия на том свете. Не сомневаюсь, это захватывающая история, достойная фантастического романа. Но ты не можешь представить, что происходило на этом.
Ворон бесшумно обошёл пустой обеденный стол и сел в пол-оборота к близнецу,
– Уверяю тебя, – тяжело продолжал Тур, – ничего общего с костюмированным балом Пятницы здесь не было. Здесь шла война. Совершенно реальная, лживая, грубая и безжалостная. С обычными пластиковыми мешками для трупов. В один злосчастный день в таком мешке оказался я.
– Нет, – Лис рефлекторно отступил. – Тур, Ворон, нет! Вы – рождённые смертью, сыновья Огненного Полоза, хранителя царства мёртвых. Вы – живая память, застава отца на земле.
– Лис, – подал голос Ворон, – на тот свет попадают с этого света. Таков круг бытия. А с этого света туда можно попасть только одним способом. Ты видел, что происходит со мной в определённой близости от покойников?
– Это потому, что твой организм не признаёт в тебе проводника на мостах Перехода, – выпалил Лис.
– Это с той стороны. А с этой всё гораздо хуже, – вздохнул Ворон. – Двое суток я пролежал на дне ущелья, заваленный трупами ребят из нашего взвода. А рядом лежал мой брат-близнец.
– Братцы, – юноша шагнул в сторону одного, затем другого и в результате вернулся на прежнее место. – Братцы, я тоже жил у отца. Хотя здесь ничего…
– Малыш, в восемьдесят восьмом тебе было всего четыре года, – произнёс Тур. – Болезнь, травма – что угодно. Ведь никто тебе об этом не рассказывал, а детская память коротка.
Лис растерянно подтянул к себе третий свободный стул.
– И что нам теперь делать? – пробормотал он.
– Помнить, – ответил Ворон. – И уметь поддержать, если вдруг кто-то из нас пошатнётся под натиском реальных или потусторонних бурь. Наша слабость в том, что мы были там, откуда не возвращаются. Как правило. Но мы вернулись. И создали исключение из правил. А это уже сила, на которой стоит застава.
День двадцать пятый
– Лис, поднимайся, на экзамен опоздаешь.
…
– Лис, чёрт тебя дери! Попробуй только на пересдачу загреметь!
Юноше показалось, что дистанция между предупреждением Тура и громкой побудкой Ворона составила не более пяти минут. Он отодрал голову от подушки, разлепил веки и буркнул в сторону приоткрытой двери.
– Я встал уже.
И тут взгляд упал на часы: четверть двенадцатого. Сон мгновенно улетучился.
– Ворон! Ворон, подожди, – Лис оказался на ногах. – Мне в универ срочно!
– Собирайся
На пороге спальни Лис спохватился: чуть не забыл мобильник. На лестнице вспыхнуло – портмоне! И, наконец, уже с крыльца он пулей мчался назад в свою комнату за зачёткой.
Мотор БМВ нетерпеливо гудел в ожидании рассеянного студента. Юноша плюхнулся на заднее сиденье.
– Ворон, поехали!
И тут сообразил, что за рулём сидит Тур.
– А вы куда? – вырвалось у Лиса.
Близнецы переглянулись и дружно перевели взгляды в зеркало над лобовым стеклом, в котором маячила растрёпанная рыжая шевелюра. Юноша непроизвольно отодвинулся.
– У нас что, проблемы? – осторожно уточнил он.
– Угадал, – усмехнулся Ворон. – «Жучок» сработал на все сто. Беляк тормознул прокуратуру.
– Когда?
– Звонок расшифровали сегодня утром, – заговорил Тур. – Это плохая новость. Но есть и хорошая. Во вчерашнем выпуске региональных известий показали репортаж о знакомой нам свалке и громко заявили о начале журналистского расследования.
По выражению лиц братьев Лис определил, что «хорошая новость» хороша весьма относительно.
– И что теперь? – уточнил он.
– Ничего, – Ворон скептически пожал плечами. – Вякнут ещё пару раз и забудут. Я даже в честь этого видак на запись больше ставить не стану. Слышал бы ты ту ахинею, которую несли с экрана! Ни дать, ни взять – предвыборная кампания.
В салоне образовалась пауза. Лишь мерно гудел мотор, наматывая привычные километры шоссе.
Лис бесцельно рассматривал шершавую обивку пустого сиденья подле себя. Неудачный день. Мало того, что трижды вернулся, выходя из дома. Теперь обнаружилось, что их первое общее дело на грани провала.
Серая обивка автомобильного дивана… Серая обивка кресла. Резной подлокотник. Край шикарного дубового стола. Старческая рука не спеша опускается на кнопку селектора. Плавно течёт разговор. Слова, фразы… фразы… «Безобразие. Да-да. Ты вот что, мой мальчик: разберись-ка там. Что творят!.. Да-да, пусть по закону. От первой строчки до последней. А то, видишь, природу загадили, людей губят»…
Лис встрепенулся. Молчание в салоне.
– Братцы, – несмело начал он. – Всё нормально будет.
– Что «нормально»? – удивлённо обернулся к нему Ворон.
– Кто-то влепит Беляку по первое число, вот увидите! И свалку ликвидируют.
– И откуда, позволь спросить, такая уверенность?
Юноша закусил губу. Сказать, что вдруг, ни с того ни с сего, увидел какую-то сценку из будущего? Или из настоящего? А может быть уже из прошлого?
– Эй, Гамаюн.
Лис чуть было не подпрыгнул. Ворон, прищурясь, смотрел на младшего брата. В бороде Тура играла то ли усмешка, то ли улыбка.
– Не знаю откуда, – торопливо ответил парень. – Просто знаю.