Заставь дурака Богу молиться
Шрифт:
— Почему «без штанов»? — почему-то уточнила я.
— Дак дырки прям до самого пояса, что ж это, штаны, что ли? Половину попы видать!
И тут через плечо словоохотливой бабулечки я увидела знакомую фигуру. Первая мысль была — быстренько слинять куда-нибудь в сторону. Как же! Если уж я его заметила, так он меня точно разглядел. Только два шага сделать и успела.
— А ты что тут делаешь? — совсем не грозно, а скорее устало спросил Ильин.
Я почувствовала себя внутри зеркала — всего лишь час назад мы с Ланкой обменялись теми же дежурными вопросами. Вот только вопрос Никиты отнюдь
— Работаю, — несколько погрешила я против истины, поскольку «работа» моя завершилась минут десять назад, и по всему я должна была сейчас уже париться в автобусе. Любопытство сгубило кошку!
— Что-то я не слыхал, чтобы редакция «Городской Газеты» куда-то переезжала, — довольно ехидно заметил он.
Я почему-то разозлилась и огрызнулась:
— Меня в помещении редакции на цепи не держат. Мне там вообще особо делать нечего, основная часть работы… — я махнула рукой, охватив не меньше половины Города.
— Да? И какая же часть работы у тебя конкретно тут? — он кивнул в сторону толпы на крыльце.
— Отдел защиты прав потребителей, хотя это не твое дело!
— А-а… — протянул Никита Игоревич, как-то сразу потеряв интерес к моей персоне.
— Ник… А… кто там? — робко спросила я, хотя была уверена в ответе. Оставалась одна маленькая крошечка вероятности, что я ошибаюсь. А вдруг?
— Натали! — зло бросил всегда вежливый Ильин. — Только я хотел ее тряхнуть посильнее…
Очевидно, разлетевшееся вдребезги «а вдруг» сияло на моем лбу ярким светом, потому что он спросил:
— Ты ее видела, что ли? Когда?
— С час назад, чуть больше, она в подъезд входила. Еще подумала — куда бы это ей понадобилось?
— А никуда! Верхний этаж, правое крыло, две с половиной конторы в том углу размещается. Ни в одну она не заходила.
Я удивилась: час — время небольшое.
— Когда ж вы все успели? И ты тоже, как чертик из табакерки…
— А… — отмахнулся явно сердитый Никита. — Я тут неподалеку был. А это, — он махнул в сторону милицейской машины, — местные, из райотдела.
— Ты чего сердитый?
— Да ну, черт бы их всех тут побрал! Никто ничего не видел, никуда девушка не заходила. И ведь не обманывают: в офисах не по одному человеку сидит, если бы кто соврал, желающие поправить уже нашлись бы. Тьфу! У тебя сигареты есть? У меня кончились.
Я вытащила пачку. Она оказалась почти полной. Отложила себе пару сигарет, остальное отдала Ильину. Мы закурили.
— А может, она и вправду ни в одну из контор не заходила? — предположила я.
— Да скорее всего, так. Только теперь, даже если кто-то что-то и заметил, безнадежно. Одна стояла, не одна, видели ее или еще кого лишнего на этаже… Клещами не вытащишь, упрутся рогом — нас уже спрашивали, никто ничего не знает — и все тут.
— А вахтерша?
— А что вахтерша? — безнадежно отмахнулся майор. — Если кто-то тут встречу назначил, так не надо большого ума, чтоб через главный вход войти. Там такая толпа, что вахтер вообще никого не видит. Зачем сидит — непонятно.
Жалко мне было Ильина — прямо ужасно. Я-то со своим патологическим любопытством лезу носом в каждую дыру по собственному желанию. То есть, хочу — лезу, хочу — ну его на фиг, лучше домой,
— Сама она не могла свалиться?
— То-то и оно, что могла, знаешь ведь, какие здесь перила, чуть тронь и айда. Эксперты работают, посмотрим. Но явных следов нет, наверняка на несчастный случай спишут, владельцам здания особое определение вынесут на предмет необходимости ремонта.
— Что значит — явных следов нет?
— Слушай, Риточка, уймись, а? — майор как пить дать хотел отправить меня в туманную даль, но посмотрел на сигаретную пачку, которую до сих пор держал в руках, и вздохнул. — То и значит, что за руки ее не хватали, сама она вроде бы тоже ни за что уцепиться не успела, под ногтями чисто. Но это потом еще посмотрят. Может, на майке что — беленькая, свеженькая, подарок для эксперта. Только я особо не рассчитываю. Там одна секция вообще на честном слове держалась, так куском и вылетела. Если девушка стояла вплотную к перилам, достаточно небольшого толчка и даже не обязательно рукой: плечом, локтем — ищи потом хозяина рубашки, от которой там ворсинки остались. А хозяин, может, в толпе к ней прислонился два часа назад…
— Но ведь… — начала было я, но Никита что-то записывал и меня, кажется, не слышал.
Я вежливо замолчала. Толчок, говорите, небольшой? Может, я и дура, но не настолько же, чтобы элементарную физику не помнить. Если что-то уронить сверху, оно упадет прямо под вами. А если толкнуть, даже чуть-чуть, то и упадет чуть дальше. Впрочем, что-что, а уж это эксперты посчитают.
Я сделала Ильину ручкой и отправилась было восвояси. Но он меня остановил.
— Ритуль, ты уж извини, что нарычал. Видишь, как все складывается. Не обижайся, ладно?
Асфальт под моими ногами заходил ходуном. Ничего себе!
— Ты чего это? Меня обидеть сложно.
— Да знаю, знаю, а у кого получится, тот полчаса не проживет. Только ты все равно не обижайся! — Ильин улыбнулся. Ох, негодяй, ох, смерть моя, мало того, что глаза омутами, так еще и улыбается так, что все отдай, и то мало будет. Однако черта с два я ему об этом скажу!
— И знаешь что? — как-то неуверенно молвила «моя смерть».
— Батюшки! Ты никак снова хочешь меня на ужин пригласить?
— Да нет… — Никита покачал головой, явно думая о чем-то, сильно далеком от романтического ужина. — Ой, извини. То есть, конечно, хочу… только не сегодня, видишь?
Вот и разговаривай с ним после этого!
— Я про другое сказать хотел. Глебов машину нашел.
— Какую машину? — рухнула я с романтических высот.
— На которой Света от лидусиного дома уехала.
— Да ты что! — восторг в моем голосе был абсолютно искренним.
— Да я-то как раз ничего. Это твой Иннокентий. Спроси, он тебе сам про свои подвиги поведает. Света из дома вышла, по телефону поговорила и, вся такая независимая, у фонтанчика на лавочке уселась. А некий вьюнош, потрясенный ее неземной красотой, решил с ней познакомиться. Однако сразу понял, что девочка не из дешевых, и, пока с духом собирался, у нее телефон в сумочке зазвонил. Она минуту поговорила и пошла к дороге. Остановилась машина, Света села и уехала.