Заставь дурака Богу молиться
Шрифт:
Ланка на секунду задумалась и ответила как-то удивленно:
— Ты знаешь, нет. Она вообще ничего не требовала — по-моему, у нее больше одной мысли в голове не помещалось. Просто заявилась, закатила истерику, пообещала мне веселое будущее — и все.
— Давно ты ей портфолио делала?
— Да еще за год перед этим, где-то так, надо документы посмотреть. Она, видать, со снимками потыкалась по агентствам, миллионных контрактов ей никто не предложил, ну и решила, что это я виновата. На зеркало, сама понимаешь, пенять легче.
— А к другому фотографу она обратиться не пробовала?
— Надо поспрашивать. Может, и обращалась, только
— Да просто так, для самоутверждения. Но вообще, конечно, глупость. Хотя, если она действительно была такая идиотка, как ты рассказываешь, почему бы и нет? Кстати, тебе не кажется странным, что сумочки нет? И одежда без карманов. Хотя бы деньги человек должен где-то держать? И косметику, а?
После минутного размышления Ланка предположила:
— Может, она на машине была?
— Замечательная идея. И тогда машина до сих пор стоит где-то у Дворца. Правда, ключей тоже нет — ни от этой мифической машины, ни от студии. Разве что подвез кто… Ладно, пора уже звонить. Лишнего врать не следует, так что вчерашний день оставим, как есть: ушла отсюда трех, была дома, отдыхала, — я сделала паузу, давая Ланке возможность подкорректировать свою версию вчерашнего времяпрепровождения. Но мой щедрый дар остался невостребованным. Что ж, врет она наверняка, чем хочешь поклянусь — но будем надеяться, что к трупу все это отношения не имеет, мало ли почему люди врут, после разберемся. — Если тебя никто не видел, значит, не видел, алиби бывают только у преступников. Вот у меня на вчерашний вечер тоже пусто.
— А тебе-то зачем? — удивилась Ланка.
— А затем, дорогая моя, что труп мы обнаружили вместе.
— Как это?
— Глазами, радость моя, глазами. Ты во сколько пришла? Сегодня, то есть.
— Ну… Полдесятого, плюс-минус несколько минут.
— О кей. Это оставим как есть, вахтерша тебя знает, могла время заметить. Черт! Не получается, чтобы мы вместе пришли. Она и на меня ведь внимание обратила. Хотя… В джинсах и футболках миллион человек ходит…
Лана покачала головой:
— Не пойдет. Она бывший парикмахер, в глаза профессионала твоя грива бросается, как… как я не знаю что.
— Преувеличиваешь, — усомнилась я.
— К зеркалу повернись, да посмотри: длина, объем, густота, плюс цвет натуральный, да еще и нетипичный: не рыжий, не русый, не каштановый, в общем, не разбери поймешь, очень впечатляет. Так что могу поручиться, что тебя она тоже заметила.
— Ладно, пусть. Я приехала в десять. Зачем?
Ланка просекла идею влет и с места в карьер начала сочинять:
— Я хотела — кстати, это даже не вранье, только думала дня через три этим заняться, ты же быстро работаешь — хотела, чтобы ты сочинила концепцию для американцев. Юридические документы практически готовы, а остальное все пока на словах. Какой-то рекламный текст всегда нужен?
— Подходяще, — согласилась я и уточнила: — А почему не попросила по телефону?
— Пф! Аудитория неясная, акценты тоже, обговорить надо много…
— И вообще давно не виделись, так хоть по делу друг на друга поглядеть, годится? Ты мне звонила неделю назад, мы договорились на сегодня на полдесятого, хорошо? Кстати же, я на днях как раз собиралась по книжным в этом районе прошвырнуться, вот заодно и к тебе решила заглянуть. Так, деньги какие-то у меня с собой есть. А то Ильин ни за что не поверит, чтобы я по книжным просто на погляд отправилась, с него станется и карманы проверить. Значит, договорились
— Не подозревая о том, что… — Ланка кивнула в сторону «сюрприза».
— Абсолютно не подозревая. Зачем тебе студию осматривать, ты ее миллион раз видела, наизусть знаешь. Если мешки с сеном на месте, тела не видно, так? Значит, чем ты занималась эти полчаса?
Она пожала плечами:
— Обдумывала эту самую рекламную концепцию.
— Полчаса? — усомнилась я.
— А хоть бы и три часа! — Ланка вперила вдохновенный взор в стену и вцепилась зубами в карандаш — живая иллюстрация к заданной теме «Муки творчества» или, в современном духе, «Креативные судороги». — Я ведь и сама-то толком не представляю, чем этих американцев грузить. Так что искала плодотворную дебютную идею.
— Отлично. Значит, сидела, грызла ручку, ждала опаздывающую Маргариту Львовну… Стоп. Что ты там говорила насчет одиннадцатичасовой съемки?
— Я ее отменила.
— Во сколько?
— Ёлкин корень! Минут за десять, может, за пятнадцать до твоего появления.
— Ай-яй-яй! Даже идиот удивится — с чего бы это? А Никита свет Игоревич — далеко не идиот. Думай, Ланка! Нужна железная причина.
— Рит… Ты думаешь, что это я?
Святый боже, святый крепкий, святый бессмертный, помилуй нас!
— Нет. Я уже сказала, кажется?
— Почему? — не унималась она.
— Тебе это так важно? Ну, например, потому что в таком случае ты эту чертову съемку отменила бы еще вчера. Уж в чем, в чем, а в идиотизме тебя подозревать не приходится. Ланочка, солнышко, некогда сейчас все мои резоны разъяснять. Успеем. Тебе самая срочная задача — придумать, почему вдруг ты съемку отменила? Если мы сейчас быстро все не придумаем, то поплывем до самой Антарктиды, честное слово!
— А там не жарко… — мечтательно молвила Ланка. — Вообще-то я эту тетку с ее жирным и наглым отпрыском терпеть ненавижу. Может, я просто поддалась настроению? А? Тем более и формальный повод для самооправдания неубиваемый — посидела, поразмыслила, поняла, что в час мы с тобой, то есть, с концепцией никак не уложимся, а договор с американцами мне в сто раз важнее этой бабищи. Вот и ухватилась за возможность послать ее — хотя бы на время — подальше. Дала себе поблажку. Годится?
— А что? По-человечески вполне понятно, пожалуй, сойдет. Такие недокументальные объяснения, в общем, выглядят наиболее убедительно. Все мы люди, у всех нас есть слабости. Так, с этим ясно. Значит, ты сидишь вся в размышлениях — почеркай там чего-нибудь на листочках для наглядности — тут, наконец, Маргарита Львовна вся в мыле влетает. Так, влетела, сразу быка за рога, в рассуждения я быстро включаюсь. И натурально, начинаю по студии расхаживать, — я прошлась по офису туда-сюда, — грешно, конечно, наверняка следы затаптываю, но черт с ними, пусть эксперты немного помучаются, не моя головная боль. Походила, осмотрела перегородку — я ее действительно впервые вижу. У Маргариты Львовны любопытства четыре мешка и три коробки, а ручонки шаловливые и вовсе привязывать надо. Увидела перегородку, надо попробовать, как она ездит, так? Потянула туда-сюда… — я осторожно взяла один из мешков, переставила его «на место», подтянула к нему перегородку, — вот видишь, мешок зацепился… и упал, стало видно ножку, Маргарита Львовна — ах!