Засланец
Шрифт:
После перехода на новую атмосферу на «Бурундуке» я просидел еще два дня. Броня адаптировалась к моему новому обмену веществ довольно быстро, хоть поначалу и предпринимала попытки привести меня в порядок. Самым трудным оказалось объяснить моему «котенку», что со мной все нормально, просто нужно ко мне подстроиться. Остальное же время мы с броней слушали местные разговоры, записанные зондами в поселках, и пытались изобразить более-менее похожий на доспехи местных рыцарей вид.
Материала оказалось все равно недостаточно. В нашем распоряжении оказалось всего два эпизода, где удалось детально рассмотреть наряд нескольких «рыцарей». К некоторому облегчению, доспехи «рыцарей» сильно отличались друг от друга, и совершенно не походили на какое-либо промышленное производство, что
Щит хоть и выглядел довольно просто, при паре довольно сильних ударов на миг образовал структуру, похожую на энергетическое поле. Удалось четко рассмотреть, как направленный прямо в щит удар соскользнул по дуге, явно не коснувшись ни средства защиты, ни прикрытого им участка плеча. Разобраться в природе поля толком не вышло, за время небольшой потасовки оно включалось всего два раза, видимо, отражая наиболее опасные для владельца щита удары.
– Нет, ну полный бардак, – выразил свое мнение Саныч, наблюдавший картинку по теме «пришиби ближнего» из-за прозрачной перегородки. – Сергуня, ты железяками-то махать умеешь?
– По общей программе танцы с ножиком проходил, – буркнул я, наблюдая небольшое побоище, – мастера из меня, однозначно, не получится, но кое-что в случае нужды сделать попробую. Успел практически в совершенстве овладеть, пожалуй, лишь приемом «сматываемся».
– Да возьми с собой «дракончика» и перестреляй этих попугаев, – усмехнулся Саныч, – с их-то железяками куда им с тобой тягаться?
– А как быть с этим попугаем, который меня практически насквозь прожег? – спросил я, поглядев на Саныча, – сам же видел, не все у них там просто даже с этими железяками.
– Ну и глазенки у тебя, Серж, – заулыбался Саныч, – вот те крест на пузе, настоящий вампир.
– Отцепись по добру по здорову, – буркнул я, – сам в сортире пугаюсь до сих пор.
– Интересно, что за пряником оказался наш молниеносный тип? – Саныч как будто не заметил моего недовольства. – Не думаю, что такие умельцы есть среди этих оболдуев. Давно бы уже друг друга порешили.
– Может, у них какой-нибудь рыцарский кодекс не позволяет применять это дело друг на друга? – предположил я.
– А просто так башку разнести он позволяет? – указал Саныч на пяток отдыхающих на земле «рыцарей», очень уж похожих на трупы. – Ну а ты же будешь среди них, вроде бы как свой. Возьми вон с собой резак плазменный, чем тебе не джедайский меч? Правда, он всего-то до метра настраивается, зато себе ничего лишнего не отрежешь. Кстати, а Светланка у тебя хозяйство в катушку свернула или как?
– Ну, тебе-то какое дело до этого!? – возмутился я, – я же тебе в мужья не набиваюсь!
– Ладно, проехали, чего так пузыриться, – примирительно ответил Саныч, – пойду я, а то ты нервный какой-то стал, как баба на сносях.
Даже прослушав все возможные разговоры аборигенов, понимать их легче не стало. Может, язык оказался какой-нибудь сложно-структурированный, а может, мы столкнулись вообще с несколькими разными языками. Но только даже возможности «котенка» явно буксовали. К концу «накачки» из разговоров вываливались лишь отдельные слова, да редкие спростейшие фразы.
На дело я на всякий прихватил «дракончика», полностью упрятанного в набедренной ячейке брони и немного перестроенный Светланой многофункциональный инструмент «комби». С него сняли все инструментальные блоки и дополнения, теперь он фактически стал обычным резаком. Длину плазменного шнура Светлане удалось довести до ста двадцати двух сантиметров, правда, срок работы немного сократился. В неактивном состоянии резак походил на взятую поперек рукоятку шпаги, закрытую немного несуразной гардой. Кнопка спуска располагалась на ручке под средним пальцем и имела несложный предохранитель от случайных нажатий. А чтобы инструмент не скользил, для каждого пальца на ручке имелась выемка. Прочие и в тот момент неактивные органы
Шнуром вряд ли получилось бы с одного маху разрубить толсенькую стальную трубу, но вот древко или незакрытую броней руку – запросто. Лучше всего мое оружие чувствовало себя при колющей атаке острием. В этом случае проникающая способность шнура сильно превосходила любые потуги своих железных колюще-режущих собратьев. Как ни крути, у меня на вооружении оказалась своеобразная рыцарская рапира, рассчитанная по большей части на укол. Все же лучше, чем ничего, тем более, что практики обращения с тяжелым железом у меня и не имелось.
На поверхность меня доставил Саныч, он же помог мне вынести из шлюза «Клопа» аборигена. Высадку мы сделали на том же месте, где у нас и произошел неприятный контакт цивилизаций. Во-первых, место оказалось не очень удалено от обитаемых краев, но исключительно малопосещаемо. Тихая высадка и недлгая дорога казались весьма удачным сочетанием. Во-вторых, стоило похоронить бедолагу, который, на мой взгляд, полностью искупил свою вину, послужив нам объектом изучения. А это место лично ему могло быть чем-то дорого, не зря же он выкладывал на поверхности какие-то фигуры. Вредный Саныч наотрез отказался участвовать в похоронах. Оставив «утирание соплей» мне, он прыгнул в бот и был таков. Дабы подчеркнуть свою позицию по вопросу, большой человек фальшиво пошмыгал носом и помахал мне из шлюза на прощание какой-то грязной тряпкой, изобразив носовой платочек. Хмыкнув, я показал ему в ответ некую конструкцию из пальцев, которую лишь с большого перепою можно было бы перепутать с чем-то иным.
Первым делом я положил тело рядом с намеченным местом для могилы и убрал головную часть брони. Воздух планеты оказался горячим, сухим и практически безвкусным. Пожалуй, в нем витала какая-то едва уловимая горчинка. По большому счету условия приятными было не назвать, и я закрыл броней макушку головы, оставив открытым только лицо. Отключенное от медицинского комплекса тело аборигена по идее должно было уже умереть окончательно, так что я решил не тянуть с погребением, ибо жара явно не могла добавить умершему ни красоты, ни чарующего аромата.
Яму я наметил копать не в песке, а среди каменистого грунта плоского участка, где абориген что-то чертил. Долбить грунт приходилось найденным поблизости дрыном, который я слегка заострил с помощью моей джедайской рапиры. Дело шло плохо, и я очень ясно представил ехидную морду наблюдающего за мной Саныча. Сплюнув в яму, достигшую глубины от силы пары десятков сантиметров, я сел около покойника, облаченного по моей просьбе в ту же одежду, что была на нем и раньше.
Переводя дух, я наблюдал довольно унылый пейзаж и думал, что же тут могло понадобиться этому аборигену. Не смотря на остатки развалин, тут вряд ли имело смысл жить. Если только он не пытался здесь что-то отыскать. Взгляд мой упал на остатки чертежа, на краю которого сейчас покоилась рука незнакомца. Я уже и раньше видел этот образец народного творчества из подручных материалов. Что оно могло значить, никто из нас так и не смог понять. Сейчас знаки оказались слегка занесены мелкой пылью, на которой отчетливо виднелся след моей ноги. Около руки аборигена тоже обнаружился небольшой след, как будто кто-то подвинул руку покойника чуть ближе к телу. Тогда я не обратил на это внимания, посчитав, что я сам случайно сделал это, укладывая его.