Засланец
Шрифт:
– Милашка, это мне не нравится, – высказал общую озабоченность Пробой. – Смотри во все глаза. Я отправлю Фугаса на корпус к Кишке, пусть поглядит, что там случилось.
Фугас оказался весьма опытным оператором «скорлупы» и в три прыжка импульсными движками между парящими камнями оказался у цели. Там он открыл сервисную панель и подключился к внутренней сети корабля.
– Ну слава богам космоса! – тут же раздался голос Заплатки, – я уже думал, что нам конец! Уже собирался пробивать обшивку и выбираться наружу, хоть толку от этого…
– Заплатка, угомонись! –
– Да не знаю я! – завопил опять Заплатка. – Летели нормально и бах, Кишка просто пропал, как будто в боевой капсуле никого вообще нет. А у меня же нет контроля над системами корабля, и передатчик мой через корпус и защитное поле не пробивает…
– Успокаиваемся уже, – опять оборвал Пробой истеричные возгласы Заплатки. – Вы уже нашлись, так что хватит жалеть свой куций хвост!
– Пилот жив, – вклинился Фугас. – Телеметрия показывает, что он не ранен, и системы кораблика в порядке. Машина обездвижена автоматикой. Пилот, скорее всего, в отключке. Больше я тут понять не могу, я же не техник. Могу определенно сказать, что ни в логах, ни визуально я не вижу следов атаки.
– Ясно, – принял решение Пробой. – Я протяну эту посудину захватом до поверхности астероида и посажу наши корабли. Хоть это и будет непросто из-за вращения камушка, но других вариантов у нас, похоже, нет. Там Милашке придется выйти из своего истребителя и разобраться, что можно сделать с пилотом в отключке. Надо же нам как-то добираться обратно. Милашка, у тебя есть скафандр, надеюсь?
– Есть, – ответил я, – садитесь, я за вами.
На посадку ушло часа с два, пока Пробой все же уложил оба кораблика на самый край большой довольно ровной площадки, едва не процарапав о валуны начинающегося небольшого горного массива. Я припарковался довольно уверенно, благо садиться на астероиды мне было не впервой, да и балласта в виде поврежденного корабля у меня не наблюдалось. Потом Пробой отцепился и поднялся для прикрытия, я накрыл оба кораблика защитным полем Енота и вышел на «воздух», до конца закупорив в рекордные сроки с помощью боевой подруги и такой-то матери ее полунатянутый на тело в кабине «Енота» скафандр.
Всем хорош оказался «Енот», только вот луарин скафандр внутри него надеть не оставалось совершенно не едной возможности, благо хоть скинуть комбинезон перед входом в систему и местами втиснуться в скафандр кое-как удавалось. Собственно ничего особо удивительного в этом не было, пилоты КСС как раз на такие случаи перед вылетом всегда прилаживали к телу пленочные скафандры Содружества, чего я собственно даже с боями и не смог добиться от Луары. По какой-то причине она до нервной дрожи невзлюбила эти, на мой взгляд, безобидные серебристые пластины.
Какое-то время мне еще пришлось с умным видом рассматривать панель внешнего доступа приболевшего кораблика и Фугаса в боевом скафандре, пока Луара пришла в себя после экстренной и чертовски холодной доупаковки в персональное защитное обрудование. Выходы в открытый космос, похоже, вообще не являлись ее коньком, особенно в таком
– О боги космоса! Спасибо, что не оставили меня на корм демонам его! – завопил Заплатка в эфир, подняв голову в сторону условного «неба».
– Полоумок, – усмехнулся Фугас.
– Корабль в порядке, – подвела итоги осмотра Луара минут через десять. – Все работает. Я могу разблокировать и кабину, и капсулу пилота отсюда. Только тут вакуум, а я не знаю в скафандре ли Кишка. Следов атаки я тоже не вижу, похоже, что что-то случилось с пилотом.
– Что делать будем? – спросил Фугас.
– А что вообще можно в таком случае сделать, Милашка? – поинтересовался Пробой. – Мы же не спасатели и не техники. Что обычно в таких случаях делают?
– Да вариантов явно не много, – ответила уверенно Луара, как будто была у себя на ремонтной базе. – Нужна герметичная камера. Будем открывать капсулу и смотреть, что с пилотом. Проще всего было бы выбить в грунте нишу, задвинуть туда этот корабль шлюзом в пролом и загерметизировать полость. Ну а дальше я могу создать в этом кармане небольшой очаг атмосферы, открыть кабину с капсулой и посмотреть, как дела у Кишки. Только вот я знакома всего лишь с азами медицинской помощи.
– Годится, – согласился Пробой. – Такой план лучше, чем никакого. Лезь в свой истребитель, и сама занимайся нишей. Опыт у тебя есть, да и тебе виднее, как она должна выглядеть. Я пока прикрою, а потом перетащу корабль куда надо.
Мы с Луарой поднялись над астероидом. По большому счету и так стало понятно, что нишу нужно по возможности долбить на этой же ровной площадке и желательно недалеко от места посадки. Иначе запихнуть в нее нашего пострадальца будет крайне непросто.
– Котьее, а тебе не кажется, что эта площадка очень правильной формы для какого-то случайного осколка породы, – вдруг спросила Луара. – Ой, прости, вырвалось.
– Да нет, это действительно странно, – подумал я в ответ. – И сама форма астероида довольно правильная. Хоть и присутствуют следы его природности, но я согласен с тобой, что это странно. С другой стороны я уже столько странного в космосе повидал, что удивляться можно будет еще лет сто. Давай-ка сначала решим вопрос с нашим пострадавшим, а потом поглядим на каменюку эту повнимательнее.
Не мудрствуя лукаво, я выплавил небольшую щель невдалеке от корабля Кишки. МИ пунктуально сверил размеры «щели» с размерами корабля и предложил еще скосить края, для лучшего позиционирования объекта. Кораблик мы решили положить боком, тогда Луара, то есть я в ее теле смог бы пролезть через открытый грузовой отсек под другой бок корабля, закрыть двери шлюза и загерметизировать все снизу.