Защитник
Шрифт:
Мэддокс игнорирует Брин и с глупой дерзкой ухмылкой взваливает на плечо свою кожаную дорожную сумку.
— Увидимся в аэропорту, беда.
— Гигантский глупыш, — бормочу я себе под нос и проталкиваюсь в комнату, где все мои лучшие друзья стоят и ждут меня с разными оттенками того, что, черт возьми, мелькает на их лицах.
Хм. Это то, на что похоже замешательство?
Я не могу с этим справиться. Не сейчас. Не из-за волнения, охватившего Эверли, или беспокойства,
Нет. Не могу. Справиться.
Я поднимаю руку, прежде чем кто-нибудь откроет рот.
— Я собираюсь принять душ. Долгий. Горячий. Действительно жаркий. Обжигающе жаркий. Есть ли шанс, что кто-нибудь заказал «Старбакс» на дорогу?
— Линди, остановись, — Грейси обходит девочек. — Ты не сможешь убежать от нас.
Комната кружится, когда в моих глазах нарастает напряжение.
— Мне всего лишь нужна минута, — хватаю ее за руку, отчаянно желая, чтобы она услышала больше, чем просто слова. — Всего минута, чтобы вздохнуть. Я не убегаю.
Эверли наклоняет голову со злой ухмылкой в глазах, и я смотрю на нее.
— Заткнись, Эви, — она, наверное, знает меня лучше, чем кто-либо другой, поэтому знает, что я закрываюсь ото всех. И ладно, возможно, я склонна игнорировать свои проблемы или убегать от них. Но на самом деле мне нужно всего лишь пять чертовых минут, чтобы отключиться от реальности. Одной.
Я оборачиваюсь и чувствую себя так, словно меня ударили, когда вижу выражение боли на лице Кензи.
Скольким людям я причиню сегодня вред?
— Послушай, я люблю тебя. И знаю, что нам нужно поговорить, но прямо сейчас мне нужно принять душ. Мне нужен чертов кофе, и нужно перестать чувствовать пульс за глазными яблоками, — мой голос повышается с каждым новым словом, пока не кричу во все горло. — У нас есть билет домой длиной в целую страну, где ты можешь часами рассказывать мне, какая я глупая. Поверь. Мне уже противно от себя. Но я прошу тебя, пожалуйста. Ради всего святого. Пожалуйста, дай мне несколько чертовых минут, прежде чем начнешь лекцию, — делаю несколько шагов, прежде чем повернуть назад. — И ни слова об этом ни одной душе в семье, иначе я отрекусь от вас всех.
Эверли откашливается, но я поднимаю палец вверх, перебивая ее.
— Ни. Одного. Слова.
Я не жду ответа и не оглядываюсь назад, иду в ванную и на всякий случай запираю дверь. Мои друзья на самом деле не знают, что такое личные границы.
Я пытаюсь забыть выражения их лиц, скатываясь по стенке душа и обхватывая колени руками, но это не так-то просто, потому что, когда я не вижу их лиц, лицо Истона повсюду. Горячие слезы смешиваются с брызгами обжигающе горячей воды, а я тихо рыдаю.
С детства я хотела выйти замуж за Истона Хейса.
Хотела белое платье и длинный шлейф.
Хотела проснуться рядом с ним и знать,
Я почти уверена, что раз или десять писала: «Миссис Мэдлин Хейс» в блокноте после того, как встретила его в самый первый раз. Он был таким красивым и таким задумчивым. Трудно забыть, каким задумчивым он был тогда. Я знала, что ни один мальчик никогда не сравнится с ним. И это было раньше.
Еще до того, как я осознала, каким невероятным человеком он стал.
Или как много он для меня стал значить.
Никогда за миллион лет я не мечтала о том, чтобы проснуться рядом с ним с кольцом на пальце и совершенно не помнить, как оно туда попало.
Я хотела, чтобы этот год стал годом, когда моя жизнь наконец изменилась.
Год, когда я получу то, что хотела.
Глупое пожелание на день рождение.
Девочки обошли меня стороной, когда я вышла из душа.
Они оставили меня в покое, пока я бросала одежду обратно в сумку, подали кофе и молчали, пока мы ехали в аэропорт. Что говорят о маленьких чудесах?
И только когда мы все оказались в самолете и Эверли села рядом со мной, она решила, что у меня было достаточно времени, чтобы дуться, и сняла с моей головы солнцезащитные очки.
— Нам нужно поговорить.
Я закрываю глаза и откидываюсь на кожаное сиденье.
— Я знаю. И мне жаль, что накричала раньше. Это не твоя вина. Это не ваша вина. Я идиотка. Это просто… — пытаюсь выразить словами безумные эмоции, борющиеся внутри меня. Боль. Опустошение. Гнев. На себя. На Истона. — Я не знаю, что мне делать.
Телефон звонит снова, и я выключаю его в миллионный раз за это утро и бросаю в сумочку.
— Хорошо, — Эверли лезет в мою сумку и вытаскивает его обратно. — Я бы сказала, что в какой-то момент тебе придется ответить на этот вопрос. Но сначала тебе нужно кое-что узнать.
Я распахиваю глаза.
— Что еще мне нужно знать? Вчера вечером у меня тоже был секс втроем?
— Господи, беда, — слишком громко стонет Мэддокс. — Мне не нужно, чтобы это дерьмо вжилось в мой мозг.
— Ты представляешь, что Линди часто занимается сексом, сумасшедший? — Эверли насмехается. — Извращенец. Мне это нравится.
Каллен делает глоток из фляжки и высокомерно улыбается.
— Не ломай голову, пока не попробуешь.
— Попробовать что? Представлять, как Линди занимается сексом? — потрясенно спрашивает Бринли.
— Фууу, — щеки Грейс краснеют, когда она шлепает Каллена по плечу. — Просто. Фууу.
Каллен подмигивает мне.
— Что? Я ей не родственник.
— Боже мой, — Эверли закрывает лицо и злится.
— У меня не было секса втроем, — стону я. — Это была плохая шутка, — потому что именно так прошел весь этот день. Как плохая шутка. — Мы собираемся это исправить, и, если мне повезет, сделаем это до того, как об этом узнает весь мир.