Защитник? Том 2
Шрифт:
В этот раз в палате я оказался один, не было ни матери, ни других членов семьи, что хорошо, я не был готов к этой встрече. Было стыдно, я чувствовал вину, что из-за своих действий доставил семье столько проблем. Даже если бы я погиб в том бою, само сражение спартанцы выиграли бы и без меня, но воспользовавшись "недофорсажем" я... Черт. Прикрыв глаза, я постарался успокоиться, чувство стыда, гнетущее меня тем что я заставлял родителей волноваться самой своей недееспособностью, сильно кольнуло от того что я только представил, как буду смотреть им в глаза после всего произошедшего. Они же только поверили, что всё начало налаживаться, сын оживал и все дела, а тут такой финт в моем исполнении. Еще неизвестно что доктора скажут, очень сомневаюсь, что они смогли или смогут найти причину моей агонии,
Мрачно размышляя о будущем, я не сразу вспомнил о своих переживаниях в Пустоши. Правда ли я использовал магию, или это было лишь наваждение боли? Палата внешне выглядела похожей на ту в которой это все произошло, но точно судить не буду, тогда я был не в том состоянии чтобы запоминать такие детали, да и вообще связно думать. Чтобы посмотреть нужный участок стены, поворачивать или наклонять голову не пришлось, что было отлично, новые волны боли мне были не нужны, у меня и так такое чувство что тело как не моё. Оно как деревянное, так еще и как будто натянули резину поверх. Скосив глаза вниз на стену напротив, я начал высматривать трещины, которые должны были разойтись от центра стены в стороны. Несколько секунд рассматривая чистую стену, я не смог сдержать разорванного выдоха. Неужели мне показалось? Или это всё же другая палата? Или я безуспешно стараюсь себя обнадежить? Уже отводя взгляд от стены, я заметил кое-что выделяющееся, белая поверхность была не однотонная. Чуть более темные полоски на стене расходились от предполагаемого места удара магией, свет с улицы больше мешал, создавая тень на нужный участок, но если присмотреться... Заштукатурили, трещины банально заштукатурили. Пригладили и выровняли с другой стеной, но цвет отличался. Рассматривая эти темные полосы, я не смог сдержать вылезающую на губы глупую улыбку. Она приносила боль физическую, но в душе я радовался. Трещины как паутина разошлась по всей стене, будто кто-то могучий нанес по ней удар, но не в одну точку, а будто по всей поверхности, отчего в стене и не было сквозной дыры. Широкая болезненная улыбка которой можно пугать детей, была всем чем я мог показать свою радость сейчас. Магия может быть в этом мире, мы можем её использовать.
Сосредоточившись в себе, я почувствовал знакомую пустоту занявшее место могущественной магии. Сейчас я был обычным человеком. Тот "форсаж" дал мне доступ к магии в реальности, но метод для частого использования точно не подходит. Как можно вернуть магию? И почему её вообще нет? Калиар блокирует или отрезает нас от неё? Возможно. Но в прошлый раз, когда я повредил душу, полностью отрезать меня от магии он не смог. Само ощущение магии было поверхностным, но оно было. Повреждение души сбило какие-то его блокировки? Их можно сбросить только таким способом? Блокируется ли оно через душу или это просто краем зацепило? Много вопросов, очень много, но получить ответы от Калиара крайне сомнительно, а искать самому, опасно. Неужели тупик? Размышляя над этой проблемой некоторое время, я так и не пришел к какому-либо мнению. Сейчас это невозможно было решить, но сама возможность как показывает мой печальный опыт существует. А значит развивая свою магию в Пустоши, мы при должных знаниях сможем вынести её и в реальность.
Чувствуя своё болезненное, утомленное агонией боли и неполноценное тело, я как никогда мечтал о магии. Тело моё было слабо и беспомощно, но с магией, я...
Дверь в палату с еле слышимым скрипом открылась, впуская внутрь незнакомую мне медсестру. Подойдя к койке, она на секунду задержалась взглядом на показаниях приборов слева от меня, которые я и сам заметил только-что, после чего уже перевела взгляд на меня.
– Проснулись.
– утвердительно произнесла она.
– Хорошо себя чувствуете, болит где-нибудь?
Молодая медсестра с участием смотрела на меня, стараясь при этом сильно не задерживаться взглядом на лице, смотря именно в глаза. И правда, я уже забыл что своим профилем левой половины лица, могу изображать Фрэдди Крюгера, конечно его не переплюну, но с чем сравнивать есть.
– Мышцы болят.
– неуверенно произнес я, чуть хрипло, горло тоже побаливало, будто я орал без остановки несколько часов, хм.
– Больно двигаться.
– Это пройдет, повреждения мышц неприятные,
Надеюсь она меня не только успокаивает и под её словами есть какое-то реальное положение дел. Иначе жизнь тут может стать еще невыносимей. Подгадил я себе этим "недофорсажем" все же конкретно.
– Хорошо.
– черт, говорить было реально больно, лучше помолчать.
Еще некоторое время медсестра осматривала меня, смотря нужные ей показатели и приходя к каким-то выводам. Напоследок она осторожно помяла мне мышцы на разных участках тела и смотрела на мою реакцию, она ей похоже понравилась. В смысле что я матами не ругаюсь, а молча лежу, лишь чуть морщась, хрипло проговаривая "Не сильно болит".
– Пока потерпите.
– улыбнулась она.
– Скоро пройдет, просто считайте, что вы сильно перетрудились.
Молча кивнув на такую интерпретацию, типа да бывает, как перетружусь так все мышцы тела сводит от боли, прямо до слез. Как-только медсестра вышла из палаты, я еще некоторое время попытался воспользоваться магией, подбирая разные способы, и даже старался воспроизвести то чувство, через которое я использовал магию в прошлый раз, может я тогда что-то по-особенному сделал. Бессмысленно так потеряв с полчаса времени и окончательно утомившись, я уже хотел чуть вздремнуть, так-как делать мне сейчас определенно нечего, даже в интернет не заглянуть, но мою попытку заснуть прервал новый посетитель. Была это не медсестра, не врач и даже не родители, гость оказался для меня совершенно неожиданным, а именно родная сестра. Остальные друзья и знакомые давно уже где-то потерялись, кто сам прекратил со мной общаться, а с кем и я во время своего невменяемого состояния прекратил говорить. Потому гость хоть был и неожиданный, но кроме него то больше и некому было меня посещать. Было одновременно приятно, и грустно от этого простого осознания. В сознании кольнуло от этих мыслей, но сейчас у меня есть Пустошь, и там есть люди, которым я не безразличен.
– Привет.
– секунду стоя на проходе и смотря мне в глаза, спокойно произнесла она, заходя внутрь и как не в чем не бывало ложа фруктовые гостинцы на тумбочку.
– Хорошо выглядишь.
По тону даже не было ясно что она этими словами имела ввиду, так-как варианты крутились от вполне искреннего замечания до сарказма и даже укора.
– Спасибо.
– на всякий случай негромко поблагодарил я.
Вдруг она серьезно, обижу единственного гостя.
– Ты похоже не можешь нормально выздороветь.
– покачала она головой, подойдя к шторам у окна и открывая их шире, впуская больше света в помещение.
– Только начал приходить в себя, и тут такие резкие припадки.
Тяжело выдохнув, я промолчал, что я еще могу сказать на это. Объяснить из-за чего это произошло точно не смогу, остается лишь строить дурачка и непонимающе пожимать плечами, типа "знать не знаю, что произошло". Но что прокатило с медперсоналом, похоже не прошло с родным человеком, который знает тебя как облупленного, по крайней мере мне показалось что она поняла, что я что-то знаю. Но спрашивать не стала. Дальше разговора не вышло, Аня прошлась по комнате, наводя какой-то ей один ведомый порядок, задержавшись лишь у свежеотштукатуренной стены, чему-то покачав головой. Осведомившись моим самочувствием, и получив короткий ответ "Хорошо", она попрощавшись ушла. Зашибись поговорили. Ладно уже, я привык.
Через некоторое время я опять заснул, но в Пустошь снова не вернулся, проснувшись в тот же день уже ближе к вечеру. Перекусив принесенной медсестрой едой, я пережил еще один раунд встречи с родными, на этот раз уже с родителями, где всё прошло шумнее, но не сильно радостнее, так-как выглядели они определенно неспокойно. Не знаю, что им сказали врачи и что вообще могли сказать, но видимо это что-то определённо не позитивное. Поболтав немного с ними, точнее послушав их успокаивающие речи о том что всё будет хорошо, я попрощался с родными, мрачно уставившись в потолок. Опять я доставил родителям беспокойства и седин на головы, ведь смотреть на то как твой сын в вопле боли корчиться на кушетке, разрывая от напряжения мышцы, нельзя остаться безучастным. Встреча вышла скомканной, меня одолевало чувство вины, их тревожили другие вещи.