Засада
Шрифт:
Он взглянул на Коннора, а тот вспомнил разговор между Эмбер и министром Ферузи за ужином.
– Я постараюсь, - сказал Коннор, понимая, что посол вряд ли знает о расставании дочери.
Все были готовы, и Ганнер подозвал их к себе.
– Несколько правил сафари. Слушайтесь все время меня, без возражений. Идите все вместе. Не говорите, пока не найдем что-то интересное. И если мы будем в опасности, нельзя бежать. Вы только раззадорите охотника. Вы не в зоопарке. Это Африка.
– А мы точно будем в порядке? – спросила Сериз, обхватив рукой сына.
–
Он улыбнулся над шуткой, а потом указал на юного рейнджера с ружьем на плече.
– Не бойтесь, миссис Барбье. Альфред нас защитит.
Ганнер кивнул на Буджу, и тот повел их. Лорен, Сериз, Эмбер и Генри шли вместе, а Коннор с Эмбер замыкали. Они безмолвно шагали по высокой траве. Хотя кепка защищала Коннора от слепящего солнца, земля источала жар, словно зеркало, и уже через пару минут он истекал потом.
Саванна кипела жизнью. Насекомые летали от куста к кусту, цесарки искали укрытия, яркие птички летали над землей. Воздух уже не был испорчен выхлопами Лэнд Ровера, но был тяжелым от запаха животных, сухой травы и пыли красной земли.
Это отличалось от поездки в безопасных «Лэнд Роверах». Коннор чувствовал себя открытым и, впервые, уязвимым. Он вдруг понял, что идет наравне с животными по парку. У них был лишь Альфред с ружьем, они не выстояли бы против львов и других хищников с когтями и зубами.
Но ему при этом нравилось в дикой природе. Чувства обострялись, он замечал мелкие детали: колонна черных муравьев пересекала их тропу, сухая трава хрустела под ногами, сияющий жук катил шар навоза, что был больше него в три раза. Такой была Африка.
Буджу остановился у колючих кустов. Ганнер поманил всех к себе. Они заметили большого слона, поедающего листья акации. Глаза Генри расширились при виде размера животного, что было в десяти метрах от них.
– Самое большое млекопитающее на суше, - объяснил Ганнер едва слышно, слон обвил хоботом ветку, срывая листья, прутья трещали от его хватки. – Могут шестнадцать часов в день есть. А хобот! Сто тысяч мышц, костей нет, может определить размер, форму и температуру любого объекта. И запах ощущает в четыре раза лучше любой гончей. К счастью, благодаря Буджу, нас он не учует из-за ветра.
– Невероятно, - ответила Сериз, а Эмбер сделала фото.
– А если он нас заметит? – спросил Коннор. Кусты не казались хорошей защитой от слона.
– Многие слоны боятся людей и уйдут, - ответил Ганнер. – Но если он начнет топтать землю, шевелить ушами и поднимать голову, он угрожает. Но беда будет, если он прижмет уши, свернет хобот и затрубит. Тогда он будет нападать. И слоны очень быстрые и удивительно ловкие. Если пешком, то советую прятаться за ближайшее дерево или насыпь. Слоны обычно преграды обходят.
– Слоны в этом парке защищены? – спросила Эмбер, делая фото.
– Как и в любом другом национальном парке, - сказал Ганнер. – Здесь нет для них врагов, кроме людей, конечно. Но они могут различать людей, кстати. Могут отличить мужчину от женщины, взрослого от ребенка
– А браконьерство? – спросил Лорен.
– Вооруженные рейнджеры патрулируют секторы. Но слоновья кость нынче по шестьдесят пять долларов за килограмм – дороже золота и платины – так что браконьеры – большая проблема, - Ганнер тяжко вздохнул. – Браконьеры нынче хорошо вооружены. Порой это богачи из Европы и Америки, решившие поохотиться, но чаще – местные, ищущие быстрой наживы. Организованные банды, мятежники и террористы тоже участвуют. Но мы отбиваемся, благодаря помощи от стран, вроде вашей, - он кивнул на слона. – И раз он с такими бивнями смог так долго прожить, мы преуспеваем.
Закончив с деревом, слон отошел. Буджу подождал, пока животное достаточно отойдет, и продолжил сафари. Они вместе пересекли русло реки, прошли мимо стада антилоп. Ветер изменился, и стадо убежало, учуяв людей. Буджу замер у большого дерева, которое, казалось, росло вверх ногами. Ствол был несколько метров в диаметре, возвышалось на двадцать метров над ними, а ветви без листьев корнями переплетались в небе. Оттуда свисали бархатные кокосы.
– Это баобаб, - сказал Ганнер, похлопав по стволу. – Известен еще как дерево жизни.
– Почему? – спросила Сериз.
– Для животных и местных жителей баобаб – укрытие, одежда, вода и еда. Кора не горит, из нее можно делать одежду и веревки. Фрукты, - он указал на связки кокосов, - можно разбить и есть сырыми. Они суховаты, но полны витамина С. Из семян можно варить кофе. А если хочется пить, можно сделать порез на стволе и пить жидкость. Старые деревья пустые внутри, и они могут защитить, а еще детей племени Хадза рождают внутри баобаба. Потому это дерево жизни.
Они обошли огромный ствол и столкнулись с черными мухами. Они летали над скелетом, высыхающим на солнце. Вонь гнилого мяса заставила Коннора и остальных закашляться.
– Что это? – спросил Лорен, зажимая нос.
Ганнер осмотрел останки.
– Газель.
– Бедняжка, - отметила Эмбер.
– В Африке выживают сильнейшие, - заявил Ганнер. – Каждое утро такая газель просыпается и знает, что должна бежать быстрее льва, или погибнет. Каждое утро лев знает, что должен обогнать газель, иначе умрет от голода. Не важно, лев ты или газель, когда восходит солнце, тебе лучше бежать.
Глава 24:
– Эту газель убил лев? – спросил Генри, глядя на труп с мухами.
– Возможно, - ответил Ганнер. Буджу сказал что-то и указал на песчаную землю. – А, может, я не прав.
Они окружили склонившегося следопыта.
– Видите следы? – тихо спросил Буджу. – Четыре пальца, без когтей, подушечка с тремя изгибами. Это был большой кот.
Генри с восхищением взглянул на Коннора.
– Но все же не самый большой, и лапы круглые. Это леопард, - сказал Буджу.
– Леопард убил газель? – выдохнул Генри. – Я бы хотел увидеть леопарда.
Буджу показал на другие отпечатки.