Засада на Ноон-стрит
Шрифт:
Наручники с сухим треском защелкнулись на запястьях Энглиха.
Задержанный прислушался, пробуя уловить удаляющийся стук каблуков. Но теперь уже вокруг было слишком шумно.
В соседних домах открылись двери: это местные жители — негры высыпали поглазеть на улицу.
Рост Джона Видаури был метр девяносто. Его профиль был самым благородным во всем Голливуде. Это был человек, располагающий к себе романтичной внешностью. Он был широкий в плечах, узкий в бедрах, талия его при этом была достойна офицера английской
Видаури смотрел на Энглиха так, словно хотел извиниться за то, что не знаком с ним. Пит Энглих посмотрел на наручники, на свои сношенные туфли на пушистом ковре, на высокие часы с курантами и покраснел. Глаза его горели.
— Нет, я его никогда не видел, — сказал Видаури чистым, хорошо поставленным голосом и улыбнулся Энглиху.
Энгус, лейтенант в штатском, облокотился на край резного письменного стола и щелкнул пальцем по полям своей шляпы. Два других полицейских стояли у стены. Четвертый сидел у небольшого столика, на котором лежал блокнот для стенографирования.
— Ну что ж, ничего страшного, — сказал лейтенант. — Мы просто думали, что вы его случайно знаете. Нам не многое удалось вытянуть из него.
Видаури поднял брови и слегка усмехнулся:
— Правда? Вы меня удивляете.
Он собрал рюмки со столиков и начал их снова наполнять.
— Бывает, — констатировал Энгус.
— Я думал, у вас есть свои особые методы, — легко сказал Видаури, следя за тем, как виски льется в рюмки.
Лейтенант осмотрел ногти на руке.
— Говорят, что мы ничего от него не узнаем, я имею в виду, что мы не узнаем ничего серьезного, мистер Видаури. Он утверждает, что его звать Пит Энглих, что когда-то он был боксером, но несколько лет не дерется. Год он без работы, а до этого был частным детективом. Он выиграл в кости немного денег, бродил по городу до тех пор, пока не попал на Ноон-Стрит. Он видел, как из вашей машины вылетел какой-то пакет, и поднял его. Вот и все. Самое большее мы можем обвинить его в бродяжничестве.
— Возможно, что так оно и было, — тихо сказал Видаури. Он раздал рюмки полицейским. Потом взял свою и со вздохом поднес к губам. Каждое движение его было полно изящества. — Нет, я не знаю его, — повторил он. — Честно говоря, он не кажется мне человеком, способным облить кого-нибудь кислотой. Боюсь, что то, что вы его привезли сюда…
Пит Энглих поднял голову, посмотрел на хозяина и закончил за него:
— Большая честь для тебя, Видаури. Редко когда случается, чтобы четверо полицейских тратили время, чтобы привезти арестованного к заявителю.
Видаури широко улыбнулся:
— Мы находимся в Голливуде. Виноват не виноват, а у города есть репутация.
— Скорее была, — возразил Энглих. — Твой последний фильм принадлежит к тем, о которых не говорят вслух при дамах.
Энгус застыл. Видаури побледнел. Медленно он поставил рюмку на стол, пружинистым шагом пересек ковер и встал лицом к лицу перед арестованным.
— Это вам только
Энглих исподлобья посмотрел на него и спокойно сказал:
— Послушай, ты, шишка на ровном месте. Ты готов был заплатить тысячу из-за того, что какой-то мозгляк пригрозил облить тебя кислотой. Я нашел эти твои новенькие купюры, но они не достались мне. Вернулись к тебе. Таким образом ты, не потратив ни гроша, обеспечил себе рекламу, которая стоит десять тысяч. Вот это называется «обтяпал дельце»…
— Кончай болтать, грубиян! — взорвался Энгус.
— Кончать? — фыркнул Энглих. — Вы же хотели, чтобы я заговорил. Вот я и говорю. Потому что не переношу скряг.
Актер прерывисто дышал. Вдруг он сжал кулак и ударил арестованного в челюсть. Голова Энглиха откинулась назад, он на секунду закрыл глаза, но тут же снова открыл их и встряхнулся.
— Локоть вверх, большой палец вниз, Видаури, — холодно сказал Пит. — Если бить так, как ты, можно сломать себе пальцы.
Кинозвезда отступил назад и потряс головой, потом посмотрел на свой большой палец. На лицо его вернулся румянец, появилась слабая улыбка.
— Прошу прощения, — сказал он с сожалением. — Нижайше прошу прощения. Я не привык к грубости. А поскольку я не знаю этого человека, то увезите его отсюда, лейтенант. В наручниках. Я вел себя несколько не спортивно, не так ли?
— Скажи об этом своим друзьям по игре в теннис, — вмешался Энглих. — Меня не так-то легко сломать.
Энгус подошел к нему и хлопнул по плечу:
— Пошли, парень. Ты, я вижу, не очень-то любишь приличных людей?
— Нет, я люблю мерзавцев, — отрезал Энглих.
Он встал и медленно провел ногой по пушистому ковру.
Стоящие у стены полицейские подошли к нему с двух сторон, и они вышли из салона. Энгус и четвертый полицейский замыкали шествие. На площадке у лифта все остановились.
— Что это тебе взбрело в голову лезть с ним в драку? — спросил лейтенант.
Энглих рассмеялся, потом объяснил:
— Нервы. Меня просто понесло.
Подъехал лифт, и они спустились в просторный, тихий холл. Два частных детектива, охраняющие покой жителей отеля, болтали у барьера портье.
Пит Энглих поднял скованные наручниками руки в боксерском приветствии и воскликнул:
— Как? До сих пор нет еще ловцов сенсации? Ой-ей-ей! Вот Видаури будет гневаться!..
— Пошли, весельчак! — подтолкнул его один из полицейских.
Они прошли по коридору к черному входу и попали на узкую улочку. Зашумели моторы двух автомобилей. Энглиха втолкнули на заднее сиденье первой машины. Слева от него сел Энгус, справа второй полицейский.
Обе машины медленно съехали с холма, повернули на восток и помчались по улицам. На площади у ратуши первый автомобиль повернул налево, второй поехал дальше.
Через некоторое время Энглих скривился и искоса взглянул на лейтенанта.
— Куда вы меня везете? Если в центральное управление, то это не сюда.