Зараза

Кук Робин

— Не надо было ничего говорить, и так все ясно, — огрызнулась Тереза.

— Ребята, успокойтесь. — Чет встал между противниками, но смотрел только на Джека. — Мы выбрались в бар пообщаться с себе подобными человеческими существами.

— Общайтесь, а мне, кажется, пора домой, — заявила Тереза.

— Нет, ты останешься здесь, — отчеканила Колин. Она беспомощно, ища поддержки, повернулась к Чету: — Поймите, она натянута, как фортепьянная струна, и поэтому я уговорила ее пойти развлечься. Иначе она скоро сгорит на работе.

— То же самое

я могу сказать о Джеке, — не остался в долгу Чет. — У него точно такие же антисоциальные тенденции.

Чет и Колин продолжали мило беседовать в том же духе, словно рядом не было ни Джека, ни Терезы, — но они стояли тут же, гордо отвернувшись друг от друга, одновременно чувствуя, что попали в глупейшее положение.

Выпив по глотку и отставив стаканы, Чет и Колин продолжали с жаром обсуждать чудачества своих друзей.

— Личная жизнь Джека сводится к проживанию черт знает в каких трущобах и игре в баскетбол с убийцами, — пожаловался на приятеля Чет.

— У него по крайней мере есть хоть какая-то личная жизнь, — посетовала Колин, — а бедняжка Тереза живет в обществе восьмидесятилетних стариков и пропадает на работе. Воскресную прогулку ей заменяет поход к мусорному контейнеру.

Чет и Колин от души рассмеялись и начали обсуждать последний виденный ими обоими бродвейский спектакль.

Сжимая в руках свои стаканы, словно это были эфесы шпаг, Тереза и Джек обменялись нерешительными быстрыми взглядами.

— Чет сказал, что вы доктор. Это действительно так? — спросила Тереза. Тон ее значительно смягчился.

Джек объяснил, кто такой судебно-медицинский патологоанатом. Услышав, что враги заговорили, Чет счел нужным вмешаться:

— Мы сейчас имеем честь и удовольствие пребывать в обществе самого лучшего и самого блестящего патологоанатома нашего управления. На днях, а именно сегодня утром, Джек прославился поставленным им диагнозом и стал героем дня. Несмотря на рогатки своих противников, он сумел поставить и отстоять диагноз чумы.

— Чумы? Здесь, в Нью-Йорке? — не на шутку встревожилась Колин.

— В Манхэттенском центральном госпитале, — ответил Чет.

— Боже мой! — воскликнула Тереза. — Однажды я лежала в этом госпитале. Чума — это ведь большая редкость, правда?

— Очень большая, — заговорил Джек. — В Соединенных Штатах каждый год регистрируется несколько случаев, но обычно они наблюдаются в какой-нибудь западной глухомани и летом.

— Она очень заразна? — спросила Колин.

— Чума может быть очень заразной, — ответил Джек. — Особенно легочная форма, а как раз она-то и была у моего больного.

— А вы не могли от него заразиться? — Обе женщины инстинктивно отпрянули от Джека.

— Нет, — ответил он. — Даже если бы мы заразились, то не представляли бы опасности для окружающих до развития воспаления легких. Так что можете от нас не шарахаться.

Несколько смутившись, Колин и Тереза вернулись к стойке бара.

— Каковы шансы, что в городе возникнет эпидемия? — спросила Тереза.

— Если бактериями чумы заражены

популяции грызунов в Нью-Йорке, особенно крысы, и если этих грызунов много, то в городских гетто возможны проблемы, — начал объяснять Степлтон. — Но скорее всего очаг ограничен и не будет расширяться. Последняя настоящая вспышка чумы в Штатах произошла в тысяча девятьсот девятнадцатом году. Тогда было зарегистрировано двенадцать случаев. А ведь случилось это в доантибиотическую эру. Так что не думаю, что разразится настоящая эпидемия, тем более что Манхэттенский госпиталь очень серьезно отнесся к данному случаю.

— Я полагаю, вы сообщили в газеты о случае чумы? — серьезно проговорила Тереза.

— Только не я, — отозвался Джек. — Это не мое дело.

— Разве вам не кажется, что общественность должна быть подготовлена? — не отставала Тереза.

— Нет, мне так не кажется. Средства массовой информации раздуют из этого случая настоящую сенсацию, и все станет только хуже. Одно лишь слово «чума» способно вызвать панику, а что может быть страшнее и бесполезнее?

— Может быть, и так, — нехотя согласилась Тереза. — Но все же я убеждена, что люди будут лучше себя чувствовать, если смогут сознательно избежать контакта с чумой. Значит, их надо предупредить.

— Это чисто академический спор, — закончил дискуссию Джек. — Репортеры, будьте уверены, пронюхают обо всем. Держу пари, что уже в сегодняшних новостях...

— Давайте сменим пластинку, — перебил друга Чет. — Пусть лучше подруги расскажут о себе. Интересно, чем вы занимаетесь?

— Мы — художественные директора в одной довольно крупной рекламной компании, — ответила Колин. — Во всяком случае, я — художественный директор, а Тереза у нас теперь большая шишка — она руководитель творческой группы.

— Это впечатляет! — восхитился Чет.

— Может быть, прозвучит странно, но мы сейчас тоже косвенно связаны с медициной, — добавила Колин.

— Что вы имеете в виду под связью с медициной? — насторожился Джек.

— Один из наших крупнейших заказчиков — Национальный совет по здравоохранению, — вступила в разговор Тереза.

— Все это достойно сожаления, — произнес Джек. Замечание прозвучало довольно сухо.

— Вы недовольны, что мы работаем с советом?

— Возможно, — хмуро проронил Джек.

— Можно спросить почему?

— Я вообще против рекламы в медицине, — ответил Джек. — Особенно когда рекламируются такие монстры от здравоохранения.

— Почему? — удивилась Тереза.

— Во-первых, единственная функция рекламы — увеличение доходов за счет увеличения числа клиентов. Все рекламные ролики — это не что иное, как преувеличение, полуправда и раздувание поверхностных благоприятных качеств того или иного товара. Все это не имеет ни малейшего отношения к истинному качеству здравоохранения и не способствует его улучшению. Во-вторых, рекламные кампании стоят бешеных денег, а это уже преступление, так как меньше денег остается на лечение данного, конкретного пациента.