Зараза
Шрифт:
— Говорю же, Дусь, неопытный он, — терпеливо напомнил Терин. — Ларрен слишком хорошо печать прячет. Маги уровня Кироса ее вообще не видят. Внешне труп вылитый Ларрен, но на нем печати нет.
— Так ведь он умер, и печать исчезла.
— Такая печать, Дульсинея, исчезает только вместе с трупом. Она ведь для владения телом используется. Душу совсем немного затрагивает.
— Ага. Понятно. То есть это не Ларрен, а его двойник и кто-то его зверски убил. Прямо детектив какой-то.
— Такого ругательства я от тебя еще не слышал, —
— Что? Я вообще-то не ругалась. Детектив это… ладно, потом как-нибудь объясню, — отмахнулась я и задала вполне уместный вопрос, — если это не Ларрен, то где настоящий Ларрен?
— В Шактистане его нет.
Я вздрогнула и раздраженно уставилась на Катерину. Ну, сколько можно врываться к нам в спальню, как к себе домой?
— Выйди вон.
Это не я сказала, это Терин. Кажется, и его Катька довела.
— Что? — растерялась внученька моя ненаглядная.
— Пошла вон отсюда и зайди, как полагается!
Когда Терин так орет, даже я пугаюсь. Катька побледнела и испарилась.
— Теринчик, ты чего? — осторожно спросила я.
— Кажется, наша внучка решила, что мы уже достаточно старые и за чем-либо неприличным нас застать невозможно, — прошипел Терин.
Обожаю, когда он злится! А если его еще чуточку сильнее разозлить, у него глаза зеленым светом загорятся.
— Ты ее избаловал.
— Я?
— А кто же еще? Не Лин же с Саффой превратили ее в такую самоуверенную зануду. Она вся в тебя, Теринчик.
— Дульсинея, Вы…
— Ага, мы. Дульсинея первая и неповторимая. Расслабься, мой сладенький, и посмотри правде в глаза. Твоя внучка — вылитая ты! Нет, я ее, конечно, люблю не меньше, чем нашего внука, но иногда она себя так ведет, что хочется ее отшлепать, как следует.
Терин начал заводиться еще больше. Я уже видела, как загораются зеленые огоньки в его глазах. Счастье было так близко! Но Катька, зараза такая, все испортила. Постучала в дверь. Одно утешение, теперь она была вся такая слегка испуганная и присмиревшая. Терин пригласил ее войти и распорядился:
— Рассказывай.
— Два трупа сожжены с помощью магии. Заклинание мне определить не удалось. Но выброс магической энергии был очень мощным. Сильнее, чем нужно для того, чтобы сжечь двух человек. Остальных двоих убили без магического вмешательства. Первому свернули шею. Еще у него сломаны все пальцы на правой руке и запястье. Не понимаю зачем? Ладно бы он был магом-жестовиком, а так… бессмысленный садизм. Второй человек, тот который на Ларрена похож… ну вы сами видели. Разорвали грудную клетку и вырвали сердце.
— Разорвали? Не разрезали? — уточнила я.
— Да. Именно разорвали. Убийца очень силен физически.
— И магически, надо полагать, — заметил Терин. — Во всяком случае, свой резерв он расходует, не экономя.
Катерина согласно кивнула и продолжала:
— На трупе превращающее заклинание.
— Это как это? А мы почему не видели? — удивилась я.
— Это
— Новым забубенным заклинанием, которое даже мы с Терином не увидели, — проворчала я, — вот это номер!
Катерина бросила на меня строгий взгляд, мол, "что это ты меня перебиваешь?" и продолжала:
— Я решила предупредить Ларрена, чтобы был осторожен. Но его не оказалось дома. Куда он пропал, неизвестно. Кота тоже нигде нет, хотя мы с Лизхен пытались его дозваться.
Лизхен — это катькина магическая птица. Мелкая и вороватая сорока. Жаль, что Василий ее сожрать не хочет. Говорит, что не имеет права, типа все они — магические животные и птицы — сестры и братья друг другу.
— Мне нужно взглянуть на это превращающее заклинание, — решил Терин и исчез.
— Вот всегда он так. Смывается без предупреждения. А интересная у нас, Катенька, картинка получается. Убит двойник Ларрена, сам он пропал неизвестно куда. Вместе с Котом. Не нравится мне это. Детектив какой-то.
Катерина поморщилась и попросила:
— Не ругайся.
— Когда я заругаюсь, ты сразу догадаешься, — заверила я.
Катька в ответ сверкнула своими зелеными глазищами и, кажется, собралась возразить. Я уже оживилась в предвкушении, как мы с внученькой сейчас пособачимся в свое удовольствие. Но не тут-то было! В дверь забарабанили. Причем так по-хозяйски, что сразу стало понятно, это не Олаф — наш дворецкий, тарабанит, а кто-то из своих.
— Что это вы в спальне среди белого дня делаете? — ввалившись в дверь, ехидно осведомился Кардагол, но, увидев, что тут только мы с Катериной, выдвинул пристойное предположение, — заговоры плетете?
— Обязательно! Обсуждаем, как тебя в бабу превратить и в бордель на перевоспитание отправить, — сообщила я, а потом и забыла, что еще за гадость хотела родственничку нашему сказать, потому что следом за ним в спальню ввалился Ларрен, поддерживая под руку какую-то бабусю.
Глава 7
Ларрен
Кардагол, как обычно, не отличаясь особой деликатностью, затащил нас прямо в спальню супружеской четы Эрраде. То ли он подобным образом проявляет свое нетипичное чувство юмора, рассчитывая застать князей за каким-нибудь интимным занятием, то ли экономит время. Пойди, разберись.
На мое счастье Дульсинея Эрраде занята вполне приличным делом — судя по выражению ее лица и дислокации людей в помещении — выясняет отношения с собственной внучкой Катериной — девушкой, бесспорно, талантливой, но упертой, как баран и самоуверенной, как ее дед Терин.