Зараза
Шрифт:
Мы уходили в другую сторону, и наш путь не был обычным, по которому я всегда ездила к отцу. Теперь мы ехали по более извилистому, обходному, и мне мало известному. Карта лежала в старинном лётном планшете, еще советских времен, с плексигласовой вставкой. Под ней легко читался маршрут, и я внимательно приглядывалась к нему. Проехав около часа пути, патруль остановился. Из него вышел наш знакомый сопровождающий и поднял руку. Мы остановились и подошли с Симеоном.
— Мы уходим вправо, — сказал он, — вам же прямо и потом по маршруту. Связь держите по рации. Приказ майора. Если будут какие-то вопросы
Он повернулся, и я закричала ему в спину:
— А как вас зовут, солдат?
— Лейтенант Иванов, — потом помолчал. — Андреем меня зовут.
Взмахнул на прощанье рукой и побежал к машине. Вскоре она рванула с места и скрылась за поворотом.
Мы остались одни под сереющим осенним небом на основной трассе Москва — Владивосток. Теперь уходили в сторону, в сторону от города, от цивилизации.
От заразы!
Глава Четырнадцатая. "Степь да степь кругом, путь далек лежит…"
Мы уже час как ехали. В салоне было тепло и некоторые спали. Людмила, облокотившись на спинку моего сидения, тихонько переговаривалась со мной. Она сетовала, что не могла остаться с больными, и ее гложет совесть. Ведь давала клятву Гиппократа. Я успокаивала и пеняла ей, что нам без нее будет тяжело, а мы ведь живые и главное родные ей люди. Она соглашалась как-то вяло и вздыхала. Симеон, слушая ее сентенции, ухмылялся и вставлял свои подначки, чем расстраивал ее еще больше. Я била его по плечу и советовала придержать язык.
— Или потом зацелую, — шепнула, прислонившись к его плечу.
Он соглашался на такое наказание и подмигивал Людмиле. Сидевшие рядом с ней ребята и Ольга, фыркали и усмехались. Сзади них Виктор разговаривал потихоньку с Леной. На коленях у них спали дети, а Эйтан сидел рядом с матерью и смотрел с любопытством в окно. Он начинал знакомиться со своей родиной, землей его предков, где родился, но вырос и жил в другой стране и даже ее защищал, когда находился в армии.
А за окном тянулись поля с оставленным урожаем подсолнечника, пшеницы, проса. Некогда и некому было заниматься их уборкой. Все летело в тар-тарары, в связи с заражением. Осенний дождичек поливал отдельные небольшие стога сена, что еще были приготовлены с лета и иногда попадались брошенные тракторы на пустых полях, комбайны и грузовые машины.
— Видимо закончился бензин, — с грустью констатировала я. — Да и кому это теперь нужно, — тоскливо глядела на остановившуюся жизнь за окном. — И кто теперь нас будет кормить?
Посмотрев на карту, предупредила Симеона и всех в салоне, приготовиться к поселку, который будет у нас на пути. Дорога лежала сквозь него и мы, волей-неволей, должны по ней проехать.
— Будем надеяться, что здесь спокойно, — пробормотала я.
Уже совсем расцвело. Показалась окраина городка с его одноэтажными домиками, полисадниками и огородами. Над трубами уютно вился дымок. Виднелись недалеко бродившие по полю коровы и козы. Все дышало спокойствием и умиротворением, будто и не было над всеми беды. Машина ехала по дороге и уже показались в стороне стоящие трехэтажные дома, первые магазины, почта-телеграф, киоски и люди, спешащие по
— Неужели сюда еще не дошла зараза? — спросил Симеон, вглядываясь в картины за окнами.
— Не знаю, — медленно проговорила, также рассматривая окружающее. — А в общем не очень-то и надо. Проезжаем не останавливаясь.
Не ускоряясь, мы въехали уже в середину городка, как через дорогу пробежала черная кошка. Симеон затормозил. Все качнулись вперед. От толчка проснулись дети, залаяла собачка и фыркнул кот.
— Тьфу, ты, черт! — выругался он и нажал педаль сцепления.
— Стой! — придержала его за рукав. — Надо дождаться, чтобы кто-то другой проехал, а потом и мы.
— Значит, кто-то другой пусть получит, то что предназначалось нам? — хмыкнул Симеон.
— Кто-то другой, к твоему сведению, не видел кота, и ему ничего не будет, а вот ты даже затормозил, значит нужно обождать, — припечатала его по плечу.
— Да что тут говорить, — подтянулась к разговору Люська. — Надо просто поплевать через левое плечо и вперед.
— Ага, — ответили, улыбаясь, ребята. — Как раз на нас.
— А на вас можно было бы и поплевать, — продолжила перепалку подруга, — все чище бы стало.
Ребята посмотрели на нее внимательно, обиделись и отвернулись. Она поняла, что перегнула палку и попросила прощения.
— Ладно, — прервала я их странную пикировку. — Давай газуй, — кивнула Симеону. — Бог не выдаст — свинья не съест. А то еще не хватало обид здесь. Проехали.
Симеон только собрался нажимать педаль, как раздался резкий визг тормозов, и откуда-то вылетела машина. На полном ходу она делает крутой разворот и врезается в фонарный столб. За ней с воем летит полицейская машина и тоже круто тормозит. Первая машина со смятым кузовом, вторая с двумя полицейскими рядом, а мы в шоке. Потом очнулась Людмила. Вот что значит врач — он и в Африке медик.
— Сумку! — кричит она, оборачиваясь назад к Елене.
Та быстро наклоняется за спинку сидения и выхватывает оранжевый баул. Людмила спешно натягивает перчатки и выскакивает из машины. За ней я, за мной Симеон.
— Эйтан! — кричит он. — Садись за руль и будь готов.
Тот кивает и пересаживается на место водителя. Мы подбегаем за Людмилой, которая уже отталкивает полицейских.
— Пустите, я врач.
Они сторонятся с удивлением, ведь еще даже сами не поняли, а тут уже медицина в полный рост. Людмила наклоняется над мужчиной, голова которого лежит на руле и щупает пульс на шее. Потом вытаскивает руку и щупает еще раз на запястье, потом вновь голову. Вдруг слышит голос окровавленного мужчины и смотрит в открытые глаза, полные ужаса и боли:
— Уходите…здесь…ужас…
Потом голова снова падает. Люська вновь прикладывает пальцы к шее.
— Он мертв, — констатирует она.
Один из полицейских кивает как-будто бы даже облегченно.
— Очень хорошо.
— Что это значит? — строго спрашивает она, глядя в простоватое лицо местного представителя власти.
— А вы точно врач?
Она кивает:
— Точно на сто процентов.
— Тогда поймете, — сплевывает он в сторону. — Он с заразой. Пытался сбежать. Теперь никого не заразит.