Заповедник
Шрифт:
– Слышал? – Яловега обернулся к Антону и прошептал едва слышно: – Они ищут шпионов… Ай-ай-ай. А кто из нас шпион хвостатых – любому ясно.
– Ты на что намекаешь?! – рассердился Делакорнов.
– Да все на то же. Размышляю – дадут мне они за маленькую информацию гражданство, как ты думаешь?
– Можешь быть уверен, тебя они в свои ряды примут без всяких проблем. Больно ты на них похож…
– Правда? – озадачился Яловега. – Ты так думаешь? Ну да, я, конечно, поплотнее… Не то что вы – тощие… Вон Новицкий как отожрался на местных харчах… Интересно,
– Дадут, дадут, – добродушно засмеялся Новицкий, – догонят и еще добавят. – Он захихикал, потирая ладони. Настроение у предателя было самое замечательное. Он испытывал эйфорию и радовался по самому незначительному поводу.
Черный корабль тем временем подполз к землянам почти вплотную. Распахнулся широкий люк, и стал виден освещенный красноватым светом салон, напоминающий зев хищного зверя.
– Поторапливайтесь! – подбодрил бывших товарищей Новицкий. – Или еще кто-нибудь хочет получить заряд из парализатора?
Тесной группой земляне устремились к люку. Кияшову и Делакорнову штурман преградил дорогу.
– Чего тебе? – буркнул старпом.
– Излучатель отдай – это раз, – заявил Новицкий. – А два – товарищей нехорошо бросать. Сумарокова внутрь тащите. Такой любопытный экземпляр. Может, из него удастся извлечь ген страха…
– Ты что, хочешь сделать его смелым? – удивился Кияшов.
– Заполучить в чистом виде ген страха – это я скажу вам… – Новицкий нахмурил кустистые брови под багровой шишкой. – Зачем ретлианцам, непобедимым воинам, хлюпик Сумароков? Даже если он станет отчаянно храбрым? А вот ген страха, точнее, вирус, активирующий этот ген, очень пригодится. Чтобы распылять соответствующее излучение над солдатами противника. Представьте только, что будет, если каждый из них в одночасье станет безнадежным трусом…
Земляне аккуратно подняли парализованного Колю. На лице пилота был написан абсолютный ужас. Ни одна мышца тела у него не шевелилась, но Антон мог бы поклясться, что Сумароков все видит и чувствует. Они внесли парализованного в корабль. Пахло внутри отвратительно – гнилью. Может быть, это был естественный запах ретлианцев. А может, на корабле перевозили пищу для солдат, еда испортилась, и всё внутри пропиталось ужасным запахом.
– Куда его положить? Места мало. – Делакорнов морщился от вони, разглядывая узкий салон «вертолета».
– Это десантно-бомбовый отсек, – пояснил Новицкий. – Помещения для воинов оборудованы, конечно, лучше, а вы уж так… Ну и я вместе с вами.
Новицкий захлопнул люк.
– Ишь, не боится с нами, – проворчал Кияшов, сумрачно разглядывая штурмана.
– А чего мне бояться? – поинтересовался тот.
– Ты ведь теперь за пауков…
– Ретлианцев…
– Не все ли равно? Или ты хочешь нам помочь?
– Конечно! – Новицкий кивнул. – Если бы не мы, хранты сожрали бы вас максимум через пару дней. Может, уже сегодня. А так будете жить, со временем даже работать. Это ли не прекрасно? Ретлианцы – исключительно лояльные,
– До нас пока не донесли, – заметил Михаил Соломонович, – и меня почему-то это радует.
– Не боись! Донесут! – «утешил» Михаила Соломоновича Новицкий.
Корабль низко загудел. Пол дрогнул под ногами. И сила тяжести заметно возросла. Взлетели.
– А если мы тебя тут удавим? – поинтересовался Кияшов и неуверенно посмотрел на толстые руки Новицкого, бугрящуюся мышцами шею, широченные плечи. – Нас все-таки больше…
– Не удавите, – самодовольно заявил пособник ретлианцев. – Кишка тонка. Да и что вам, жить надоело? Куда вы отсюда денетесь?
– Я за Янчика горло любому перегрызу, – решил проявить лояльность Яловега. – Помните, совсем недавно я что говорил – душа, говорил, человек, Ян Новицкий, только о его потере и скорблю…
– Сам ты – че-ло-век, – обиделся Новицкий. – А я – ретлианец. Это звание еще заслужить надо!
– Так я что? Я сразу, как только прикажут. Ты, главное, скажи, как заслужить высокое звание ретлиаца. И я сразу…
– Заткнись, Кирилл Янушевич, – попросил Кияшов. – Не знал я, что ты такой…
– Какой такой?
– Дерьмо такое, – сказал Кияшов, – предатель ты, вот что!
– Это кого же я предаю? Да, кого я предаю?
– А ну тебя! – Евграф Кондратьевич махнул рукой. – Тошно мне с тобой разговаривать. Гнилой ты человек, Кирилл. Нутро у тебя гнилое.
– Да я… – начал Яловега, но тут «вертолет» заложил крутой вираж, и люди едва не попадали на пол.
– Хоть бы иллюминаторы сделали. – проворчал Химель. – Куда нас везут, Ян?
– На базу. У нас здесь все больше подводно-надводные базы. Их с орбиты засечь можно, но, в случае необходимости, база под воду погружается и ложится на дно.
– Что ж ты все секреты выбалтываешь? – поинтересовался Кияшов.
– Да какой это секрет? Это всем известно, – фыркнул штурман. – Секрет – то, что с вами делать будут… Я, признаться, и сам пока этого не знаю…
– И у тебя тоже нутро гнилое, – заметил старпом после недолгих раздумий. – Я бы с тобой в разведку не пошёл!
– Чего это ты, Евграф Кондратьевич, всех обличать взялся! – выкрикнул Яловега, брызгая слюной. – Давно ли сам хорошеньким стал?
– Да ну тебя! – повторил Кияшов и замолчал…
Корабль все ускорялся. Воздух вокруг свистел, мешая разговаривать даже внутри, за герметично закрытым люком…
Но вот шум начал утихать, что-то стукнуло, щелкнуло – и двигатели замолчали.
– Прилетели, – объявил Новицкий и открыл люк.
Летательный аппарат опустился на палубу огромного корабля – таких никому из землян прежде видеть не приходилось. Ретлианцы сновали вокруг, часто перебирая нижними конечностями. Было их не меньше пятидесяти. И только один ретлианец никуда не бежал – не спешил, а словно ждал прибытия летательного аппарата. Шишка на его голове пульсировала слабым красным светом, на каждой верхней конечности имелись по две повязки черного цвета.