Заповедник

Абалихин Александр

– Наши сотрудники будут сопровождать вас сначала до аэропорта, а затем до Заповедника. Только вам не следует знать туда дороги.

– Мне завяжут глаза и заткнут уши?

Доктор улыбнулся и сказал ласковым голосом:

– До посадки в самолёт вы можете смотреть по сторонам сколько угодно. До аэродрома вас довезут на моей машине. Я поеду вместе с вами до своего дома, а затем мы расстанемся. Встретимся через полгода. К этому времени попрошу вас подготовить отчёт о вашем пребывании в Заповеднике.

Алексей Павлович встал и направился

к двери. Антон, опустив голову, потопал следом. Крепкие парни в чёрных костюмах молча шли сзади.

На улице стояла тёплая звёздная ночь. С того зимнего дня, когда он вошёл в поликлинику, прошло много времени. Антон сразу почувствовал множество запахов. Сильно пахло скошенной травой, копчёной рыбой, бензином и едкой гарью, исходящей от тлеющих помоек. У него закружилась голова. Антон зажал нос ладонью. Алексей Павлович понимающе кивнул:

– Скоро привыкните. Мы, олимпы, очень остро ощущаем запахи.

Антона усадили на заднее сиденье роскошной иномарки, и автомобиль помчался по ярко освещённым улицам ночного города. Теперь Антон смотрел на город другим взглядом. Роскошные огни рекламы и супермаркетов резали глаза. Во время остановки на светофоре он увидел спавшего на бульварной лавке бомжа, и у него защемило сердце. Антон отвернулся и посмотрел в другую сторону. Из чёрного переулка показалась стая бездомных собак. Антон почувствовал безотчётный страх.

– Какие ужасные псы! Как всё противно!– вырвалось у него.

Сидевший на переднем сиденье доктор оглянулся и сказал:

– Странно. Конечно, теперь вы должны более остро ощущать запахи и острее видеть, но вы, к тому же, стали всё воспринимать близко к сердцу. Что ж, возможно, эти собаки сегодня ночью кого-нибудь и порвут. Удивительно, но собак люди порой жалеют больше, чем бездомных или увечных людей. Многие люди склонны любить животных больше, чем себе подобных. И при этом они тоже лгут, даже самим себе. Люди любят не животных, а восторгаются собой, когда о ком-либо заботятся.

Автомобиль остановился, и доктор попрощался с Антоном:

– Всего доброго и удачи!

Алексей Павлович вышел из машины и скрылся в подъезде.

Автомобиль тронулся с места. Один из сопровождавших Антона протянул ему свёрток и пакет с соком. Антон почувствовал завораживающий аромат копчёной колбасы и свежего белого хлеба. Он развернул бумагу и с жадностью стал есть бутерброды, запивая их прохладным ананасовым соком. Перекусив, он вскоре задремал.

Антон не знал, что с соком он принял сильное снотворное.

Автомобиль направился не в аэропорт, а далеко за город, где на частном аэродроме их ожидал небольшой самолёт.

Когда Антона поднимали по трапу, ботинок с его правой ноги слетел, и копыто гулко застучало о ступени. Сопровождавший Антона охранник подобрал ботинок и отшвырнул его в кусты, росшие возле взлётной полосы.

Бесчувственного Антона погрузили в салон. Самолёт взлетел, и растворился в тёмном звёздном небе. Окружавший взлётное поле лес что-то задумчиво шептал, нежно

шелестя кронами деревьев…

Глава 2. Последний из олимпийцев

Солнечный луч пробивался сквозь изумрудную листву деревьев, скрывающих вход в пещеру. Арис сладко потянулся и встал со своего ложа. Сегодня, как обычно, спешить было некуда. Он уже отвык от тех остатков благ цивилизации, которые ещё существовали во времена его детства. Арис умылся в ручье, который протекал возле пещеры, и съел горсть маслин. Он с грустью подумал о жареном мясе – в последнее время ему не часто удавалось отведать баранины. Стадо, которое он держал, сократилось с трёх десятков до восьми голов. Овцы сейчас блеяли в глубине его пещеры.

Арис переживал за то, что блеяние могут услышать: несносные люди, подбиравшиеся всё ближе к его пещере. Гора, в которой она находилась, была относительно невысокой. Однако человеческое воображение в стародавние времена населило её всемогущими Богами.

Арис хорошо запомнил всё, чему его учили родители. Главное – сторониться людей. Эти существа, в большинстве своём, отличались от расы олимпов, к которой принадлежал Арис, агрессивностью, жадностью и коварством. Впрочем, именно эти отрицательные качества и позволяли людям расселяться по Земле, оттесняя остатки олимпов в труднодоступные места. Он знал, что именно здесь, в стране, именуемой Грецией, родились сказания о Богах-олимпийцах. Олимпам в других частях Земли, в какой-то мере, не повезло: о них не осталось столь интересного описания их величия и силы, которое в довольно изменённом виде сохранилось в легендах Греции. Их могущество иссякло несколько столетий назад.

«Скоро история олимпов закончится», – с грустью подумал Арис.

Он понимал, что уже был старым даже по меркам олимпов – ему пошёл триста десятый год.

Овцы заблеяли столь громко, что отвлекли Ариса от печальных размышлений. Он погнал своё стадо к зелёному лугу.

Усевшись на лежавший на опушке большой камень, Арис достал флейту, и заиграл на ней прекрасную мелодию, которую давным-давно наигрывал его отец на любимом музыкальном инструменте олимпов. Люди, слышавшие его флейту, подражали ему, играя на свирелях.

Встреча с людьми не сулила Арису ничего хорошего. Они не воспринимали тех, кто был иным. А Арис был иным. Его ноги, покрытые, уже ставшей седой шерстью, оканчивались некогда изящными, но теперь потрескавшимися копытами, а голову венчали длинные прямые рога.

Он страдал от одиночества, хотя уже привык к нему. Пять лет назад он спас от стаи волков молодого пастуха. Израненного человека он лечил травами, потому что срок годности лекарственных препаратов, которые хранились в его пещере, уже давно истёк. Человек по имени Амфином сначала принял Ариса за Бога Пана. Он был благодарен козлоногому существу за своё спасение, но олимп видел, что человек с трудом скрывает отвращение, когда видит его ноги без обуви или острые роговые наросты на голове.