Запомни эту ночь
Шрифт:
Мишель сладко потянулась под мягким одеялом. Светало, и начинался новый день. Она улыбнулась, смутно вспоминая, как с трудом выбралась из ванны, как Филипп закутал ее в большое махровое полотенце и, нежно похлопывая, промокнул влажное тело. Оказалось, что маленький чемоданчик остался в холле. У Мишель уже не хватило сил попросить мужа принести его. Филипп взял ее на руки и уложил без ночной рубашки между шелковистых простыней.
А теперь он спал рядом с ней, лицо его было спокойным и… почти трогательным в своей
Филипп тоже спал обнаженным. Мишель сверкнула озорной улыбкой, янтарные глаза ее заблестели, когда она подползла поближе и обвила его руками, гордая тем, что любит и любима. Она почувствовала, как дрогнуло и напряглось под руками тело Филиппа, мгновенно проснувшегося от ее прикосновения. Он властно притянул ее к себе и подпер голову рукой. Лица их почти соприкасались, глаза смотрели в глаза.
— Ты хорошо чувствуешь себя сегодня?
— Угу, — произнесла Мишель, прижимаясь к нему и радуясь, с какой готовностью отозвалось его тело на ее близость. — Но могла бы почувствовать себя еще лучше.
— Каким образом?
Брови Филиппа встали домиком, между ними залегла складка, и Мишель погладила его по щеке. От ощущения колючей щетины ее словно электрическим током пронзило.
— Таким…
Она обвела пальцем линию его чувственного рта и потянулась к нему губами. Поцелуй был глубоким и нежным. Филипп словно душу вынимал из нее, желая полностью слиться с ней.
— Мишель, — задыхаясь произнес Филипп, оторвавшись от ее губ, — я обожаю тебя. — Он раскраснелся, пальцы его запутались в ее роскошных волосах. — Я ужасно хочу тебя. Только боюсь, что могу повредить ребенку. Если я медленно и осторожно?
— Ну… — задумчиво протянула она, гладя ладонями его плечи, грудь, живот. — Говоришь, медленно и осторожно? Не знаю, так мы еще не пробовали. — Глаза Мишель лукаво улыбались ему, когда ее ладони добрались до его бедер. — Давай попробуем. Что нам мешает?!
— Восхитительно… — выдохнула Мишель час спустя. — Божественно, сплошной экстаз.
Она лежала, закинув руки за голову, благостная, удовлетворенная, ноги ее переплетались с ногами Филиппа. Опираясь на плечо, он склонился к ее груди и зарылся лицом в глубокую ложбинку.
— Я уже словно в раю. Мой рай — это ты. — Рука его нежно скользнула по животу Мишель, пальцы пробирались сквозь завитки волос треугольника. — Мишель, любимая, когда ты узнала, что у нас будет ребенок? — Филипп приподнял голову и устремил взгляд туда, где находилась в этот момент его рука.
Под его лаской бедра Мишель с готовностью раздвинулись сами собой. Прерывисто дыша, Мишель ответила:
— Перед отъездом отсюда.
Неужели он снова меня хочет, ведь мы целый час занимались любовью, мелькнуло в ее голове.
— И ты скрыла от меня. Почему, моя дорогая Мишель?
— Не было уверенности, что ты хочешь меня ради меня, а не потому, что я готовлюсь стать матерью
— Тогда, полагаю, мой долг переубедить тебя, и сделаю я это с удовольствием, — с решительным блеском в глазах сказал Филипп.
И он добросовестно взялся выполнять свой долг.
Эпилог
Праздничное настроение царило в усадьбе. В этот день крестили наследников рода Бессонов. Вместо одного долгожданного Филипп получил близнецов — мальчика и девочку.
На торжество съехались многочисленные родственники и близкие друзья. Приехала и Кэтрин со своим другом, хотя Мишель долго пришлось уговаривать ее.
Дэвид и Ренэ выглядели очаровательно в белых крестильных рубашечках с кружевами. По мнению большинства родственников, дети были вылитой копией отца, если не считать рыжих вьющихся волос и янтарных глаз матери, и Филипп не скрывал своей гордости. Больше всех восхищались трехмесячными малютками его тетушки, утверждавшие, что более очаровательных детей у них в роду еще не было.
В необычно приподнятом настроении к Мишель подошла Луэллин и сказала:
— Я сомневалась, что ты способна сделать моего сына счастливым. Прости меня, я была не права, и ты доказала это, моя дорогая. Поверь, отныне ты самый дорогой для меня член нашей семьи.
Мишель, успевшая за три месяца привести свою фигуру в норму, если не считать объема груди — правда, Филипп заверил ее, что такой она ему еще больше нравится, — была одета в шелковую тунику кремового цвета. Ее темно-рыжие волосы были забраны высоко, открывая длинную шею, на которой красовалось бриллиантовое ожерелье — подарок мужа к рождению близнецов.
Все фотографии были сделаны, и гости перешли к столам, накрытым в саду. Лауренсия на радостях превзошла саму себя. Столы ломились от изысканных блюд.
Мишель перезнакомилась со всеми родственниками Филиппа и наконец смогла подойти к Кэтрин, чтобы поблагодарить ее за приезд и за все, что она сделала для нее. Филипп — теперь между ними не было тайн — рассказал ей, как Кэтрин помогала ему заботиться о ней.
— Я счастлива за вас, — сказала Кэтрин. — Родители и брат просили передать тебе свои поздравления. Кстати, у Мэтью, кажется, появилась постоянная подружка. Чем черт не шутит, может наконец женится. В агентстве у него наладились дела.
— Спасибо, Кэт. Я очень рада за Мэтью, ты ведь знаешь, он мне всегда был как брат, — ответила Мишель. — Мы с тобой еще должны о многом поговорить. Надеюсь, вы погостите у нас. А сейчас, извини, пойду проверить, как там мои малыши.
Мишель подошла к большой колыбели светлого дерева, в которой сопели продолжатели рода Бессонов.
— Наконец-то мы вместе, — тихо сказал незаметно подошедший Филипп и протянул жене бокал с шампанским. — Давай выпьем за тебя, самую красивую женщину на свете, и за самых очаровательных детей. — Он чокнулся с ней. — А я отныне самый счастливый муж и отец! — Его улыбка стала лучезарной, когда Мишель поцеловала его в уголок рта.