Записки
Шрифт:
Сам же я с пехотою выступил к Гардевику, куда, по моей просьбе, тайно переданной Генералу Крайенхову моим посланцем, мне были посланы из Амстердама корабли.
Покинув Цволь в ночь с 21 на 22 ноября, я прибыл в Гардервик в тот же день, преодолев 6 миль ужасной дороги.
В то же время Генерал Бюлов начал штурм Арнгейма и овладел этой крепостью после напряженной борьбы, что явилось одним из блистательных подвигов этой войны.
Придя в Гардервик, получил я известие, что пост Амерсфорт был оставлен неприятелем и что наша кавалерия преследует врага по дороге на Утрехт. В порту, куда я прибыл, не оказалось достаточного
Моряки предсказывали нелегкое плавание; мы подняли паруса в 11 часов вечера, чтобы под покровом темноты скрыть наше передвижение, и молили о попутном ветре.
На восходе солнца мы увидели колокольни Амстердама и в 8 часов вошли в порт.
Я поспешил к Генералу Крайенхову и только ему сообщил о небольшой численности бывших со мной людей, он ужаснулся. Но поскольку пути назад уже не было, мы составили бумагу, в которой мне приписывалось 6 тысяч человек, и написали обращение к народу, призывавшее его взяться за оружие.
<Два слова нрзб.> вскоре город был в движении, национальная гвардия получила приказ выстроиться на Дворцовой площади, огромная толпа наполнила все улицы, окна были украшены знаменами Оранского дома, и горсть русских, только что сошедших на берег, составила почетный караул под балконом дворца.
Тут же было сформировано временное правительство, и в 10 часов народу читан был акт о восстановлении Голландии. Воздух наполнился восторженными криками, и пушечный залп разнес во все стороны эту великую новость.
Войска прошествовали передо мной при восторженных криках множества людей. Тысячи людей всех сословий, наспех вооруженные, присоединились к солдатам и в опьянении восторга выступили к двум крепостям, которые охраняли Амстердам. Гарнизоны крепостей Мюйдена и Гальвига, устрашенные уже шумом города, едва заметив направляющиеся к ним многочисленные колонны, тут же сообщили о своей капитуляции. 900 человек сдались в плен, и на укреплениях двух крепостей было найдено 26 орудий.
Ничто не может выразить бурную радость, которая охватила жителей этого большого и богатого города. Это поистине было пробуждением нации, чья сила и свобода, усыпленные притеснениями и несчастьем, внезапно заново обрели всю свою энергию.
Новое правительство ускорило вооружение людей и наведение порядка в городе; все спешили оказать содействие обороне, и общественное настроение все более и более исполнялось рвением и твердостью.
Когда завершились первые часы этого великого движения - город был освобожден от тревоги, внушаемой двумя сдавшимися крепостями, - слабость моего отряда не могла быть долее скрываемой, и мысли о будущем стали устрашать предводителей восстания, они пришли, с тем чтобы задать мне следующие вопросы:
Какими средствами вы надеетесь защитить нашу свободу?
Каковы ваши военные планы? И каковы замыслы союзнических государств касательно нашего политического существования? Я запросил у Генерала Винценгероде о том, какого рода речь я должен держать перед голландцами; он мне ответил, что намерения Императора
Тем не менее ответить было необходимо без колебаний; малейшая неловкость в моем поведении, малейшая нерешительность разрушили бы все доверие города и превратили бы мою экспедицию в партизанский налет, лишенный определенности и последствий.
Я отвечал: средством защиты вашей свободы является мой отряд, малочисленность которого я не стал скрывать; я объявил также об обстоятельствах, обязывающих Бюлова поддержать это предприятие, я сказал о высадке английских войск, которые, как только сойдут на берег, немедленно поспешат на помощь; о патриотизме голландцев и о неприятеле, захваченном врасплох.
Мои же военные планы заключаются в том, чтобы рискнуть всем для вашей свободы.
Что касается замыслов союзнических государств касательно политического существования Голландии, я имею приказ узнать желания нации, оказать помощь в их осуществлении и сообщить о них Императору. Таким образом, я спрашиваю вас: чего вы хотите? Они мне отвечали: возвращения Принца Оранского. Только этот дом может гарантировать нашу независимость. Было постановлено немедленно отправить депутата к Принцу, чтобы умолять его вернуться и возглавить свой Народ{92}. Несколькими годами раньше этот же самый народ сделал все, что в их силах, чтобы избавиться от семьи Принца.
Принц уже имел сведения о том, что происходило в Амстердаме, и ожидал только благоприятного момента, чтобы покинуть свое убежище в Англии.
Тем не менее, зная, что наши армии находятся в Франкфурте в бездействии, что ведутся переговоры с Наполеоном, и находясь в полном неведении относительно политических настроений кабинетов министров и намерений Императора, я был охвачен беспокойством при мысли о том, что мною было сделано и обещано.
Я отправил курьера в Франкфурт, чтобы сообщить Императору о моем входе в Амстердам, и написал также Генералу Бюлову, прося считать меня под его началом, если он намерен продолжать начатую нами операцию.
Надежды мои исполнились. Неприятель, узнав о нашем приходе в Амстердам, предположил, что отряд мой более многочисленен, чем было на самом деле; и при виде сильной колонны, приближающейся к Утрехту, в уверенности, что вся Голландия последует примеру столицы, начал отступление, в спешке переправился через Лех и Вааль и оставил без защиты местность по эту сторону обеих рек.
Генерал Князь Жевахов остался в Утрехте; под предводительством Генерала Сталя казаки преследовали французов, отступающих к Вику и Вианену, под предводительством полковника Нарышкина казаки направились занять Роттердам и приготовиться там к переправе через эти реки.
Генерал Бюлов, приближаясь к Утрехту, чтобы принять там командование над кантонистами и голландскими волонтерами, окружил Наарден и Девентер.
Я отправил Майора Марклая с его отрядом в Гельдер, чтобы получить сведения через него о передвижениях флота адмирала Вергюеля. Этот отличный офицер сумел принудить адмирала к сдаче; последний, опасаясь за часть своего экипажа, составленного из голландских матросов, оставил крепость Гельдер, где им было покинуто 10 орудий. Он также заключил капитуляцию с Майором Марклаем, согласно которой он обязывался не предпринимать никаких действий, если ему будет позволено по-прежнему покупать свое продовольствие.